Призрачная любовь (ЛП)

Я не останавливаюсь, пока не вхожу в нее полностью, и стону ей в рот, и этот звук вибрирует в моей груди. Я обхватываю рукой ее колено, подтягивая его повыше, и когда она ахает, я наконец начинаю двигаться.

Я делаю это медленно, потому что никогда еще не испытывал столь сильных эмоций, от того, что наши тела переплелись настолько, что невозможно определить, где кончается мое и начинается ее. Ее рука проскальзывает под моей, и она снова загибает ее, чтобы сжать мое плечо, держа его так чертовски крепко, словно боится, что я проснусь от этого лихорадочного сна и уйду, но я не могу уйти сейчас.

Эта женщина, единственная женщина, которую я когда-либо приводил в свою постель, — моя, и я не собираюсь от нее отказываться.

Я совершаю глубокие, точные толчки, каждое движение делается с намерением доставить ей удовольствие, и, черт возьми, я никогда не хотел, чтобы кто-то кончил так сильно. Я хочу, чтобы она почувствовала все, что я могу ей дать. Я хочу, чтобы она выкрикивала мое имя и знала, что это именно я заставил ее ожить. Я хочу погубить ее для любого другого мужчины, чтобы, когда она наконец поймет, что меня недостаточно, она все равно вернется в мои объятия.

Я хочу всего этого."

"Наши тела покрываются потом, наши поцелуи становятся неряшливыми и отчаянными, но я никогда не чувствовал ничего настолько чертовски приятного. Это не так, как когда я был с ней в темной комнате или в ""Вишне"", и уж точно, черт возьми, никогда ни с кем другим такого не было. Это личное, это эмоциональная связь, а не просто желание кончить. Это то же самое, как когда я держал ее за руку на заправке — это значит гораздо больше, и теперь, когда я знаю, насколько чертовски невероятным это может быть, как я могу хотеть чего-то меньшего?

— Блядь, Маленькая Птичка, — стону я напротив ее кожи, входя в ее сладкое влагалище. — Ты губишь меня.

Она улыбается, и ее тело начинает дрожать, а глаза прищуриваются, когда они встречаются с моими.

— Это все, чего я когда-либо хотела.

Гребаный ад.

Ее стенки растягиваются с каждым толчком, и когда мои яйца напрягаются, она сжимается вокруг меня.

— О Боже, Айзек, — выдыхает она, впиваясь ногтями в мое плечо. — Я собираюсь кончить.

— Позволь мне почувствовать тебя, — шепчу я ей на ухо, мои губы покусывают мочку ее уха, прежде чем опуститься к чувствительной коже под ухом. — Кончай для меня, детка. Обхвати меня своей идеальной маленькой киской.

Аспен судорожно вздыхает, и когда я вхожу в нее снова и снова, ее стенки сжимаются вокруг меня, и она откидывает голову на матрас.

— О, черт, — стонет она, превращаясь в дрожащее месиво, ее бедра подрагивают от удовольствия, но я не осмеливаюсь остановиться, пока она насаживается на мой член.