Призрачная любовь (ЛП)

— Ты превратил это в сделку, Айзек, — говорит она, ее плечи опускаются от тяжести того, что она пытается сказать. — Я знаю, мы согласились, что это был просто секс. Я понимаю это, действительно понимаю. Но когда ты отправил меня восвояси, ты заставил меня почувствовать себя незнакомкой с улицы, хотя, несмотря на все, что ты говоришь, мы оба знаем, что это нечто большее.

— Это не нечто большее, — возражаю я, практически чувствуя, как мои стены встают на место.

Пьяные звонки и смс, грязные разговоры. Я знаю, что был с ней смел, но, возможно, я ввел ее в заблуждение, а это не входило в мои намерения.

— Но это так, — огрызается она в ответ. — Что бы ты ни говорил, это всегда будет нечто большее, потому что, нравится тебе это или нет, у нас есть история. Мы знаем друг друга всю нашу жизнь, и, хотя я согласна, что это просто секс, я не соглашусь, чтобы со мной обращались как с какой-то второсортной шлюхой. То, что только что произошло, было равносильно тому, что тебя выгнали после секса на одну ночь, а ты даже не успела стащить с парня рубашку. Я имею в виду, черт возьми, Айзек! Твой член был примерно на половине моего пищевода! Тебе не кажется, что это, по крайней мере, заслуживает того, чтобы после этого мне предложили выпить?

Я просто смотрю на нее, а легкая ухмылка приподнимает уголки моих губ.

— Ты хочешь сказать, что хочешь… — я с трудом сглатываю, — обнимашек?

Ее лицо вытягивается, она смотрит на меня так, будто не уверена, что говорит со мной на одном языке.

— Когда, черт возьми, ты слышал, чтобы я говорила, что хочу обниматься? Черт возьми, Айзек. Ты же знаешь, что ты невыносим, верно?

— Я невыносим? Это ты убежала, потому что хотела потискаться.

— В последний, блядь, раз, — говорит она, а в ее зеленых глазах горит разочарование. — Я НЕ ХОЧУ ОБНИМАТЬСЯ!

— Черт возьми, Аспен. Почему бы тебе не рассказать всей гребаной улице о наших делах?

Аспен вылетает с водительского сиденья, и ее пальцы упираются мне в грудь.

— Клянусь Богом, я собираюсь залезть тебе в глотку, вытащить твои яйца через рот и придушить тебя ими, — цедит она сквозь сжатые челюсти. — А теперь оставь меня в покое. Я еду домой, чтобы сделать маленькую куклу-вуду Айзека и утопить ее.

— Нет.

Она изумленно смотрит на меня.

— Что значит нет?"

"— Я имею в виду, что ты отвечаешь мне всякую чушь только потому, что либо стесняешься чего-то, либо чертовски боишься сказать, что происходит на самом деле. Так что прекрати это дерьмо и скажи мне, что происходит.

Аспен сжимает челюсть и пристально смотрит на меня, ее руки уперты в бедра, как будто она пытается запугать меня, чтобы я отступил, но ей следовало бы знать, что лучше не пробовать это дерьмо на мне.

— Я жду, — говорю я ей. — У меня впереди вся гребаная ночь.

Аспен стонет.

— Отлично, — говорит она.