Любовь без права выбора

Посмотрела на Абальда, но тот, бледный от волнения, с таким ужасом уставился на входную дверь, невидимую с моего места, словно к нему в дом ломилось целое полчище чудовищ.

– Наверное, это Гарольд, – проговорила я и тут же осеклась, осознав, что в таком случае испуг целителя понятен, а моя шутка про чудовищ вполне может оказаться грустной и очень жестокой правдой.

Однако Абальд, к моему удивлению, медленно покачал головой, не отрывая взгляда от двери.

– Нет, – коротко кинул он. – Не Гарольд. Тот никогда бы не воспользовался входными чарами. Некогда мы условились, что он, приходя сюда, будет стучать определенным образом. – Добавил после краткой паузы: – И такие же указания получила Чада. Один-единственный раз она посмела воспользоваться чарами. И тогда я просто не впустил ее в дом, хотя почти сразу она забарабанила нужным образом.

– Но тогда кто это?

Мой вопрос словно повис в воздухе. Напряжение сгустилось настолько, что давило на грудь, мешая глубоко вздохнуть. А скорее всего я просто слишком сильно нервничала. Если к Абальду пришел не Гарольд, желая потребовать свое, то кто?

– Откройте, вир Абальд! – вдруг прозвучал голос. Говорящий воспользовался магией, поскольку его слова раздавались громко и сразу со всех сторон, словно тот стоял совсем рядом с нами, а не находился за надежной дверью, к тому же укрепленной множеством охранных чар.

А вот теперь я испугалась по-настоящему. Потому что поняла, кто стоит у порога.

– Немедленно откройте! – продолжил виер Кеймон Регас, тот самый следователь, который полгода назад уничтожил мою спокойную жизнь и обрек нас с братом на голодное прозябание. Холодно пригрозил: – Иначе я все равно войду. Только вам придется чинить полдома. Это наверняка займет не один день. Непозволительная роскошь для вас, учитывая, какой вы отъявленный трус и как боитесь ночи!

Абальд побледнел от волнения, но глаза его вдруг гневно полыхнули. Он воинственно сжал кулаки, явно желая сказать или сделать что-то необдуманное."

"– Абальд, – предупреждающе протянула я, прекрасно понимая, что ничем хорошим не закончится эта попытка противостоять следователю, который в Хельоне имел слишком много власти. – Не стоит.

Абальд глянул на меня, играя желваками. Но почти сразу как-то понурился и покорно кивнул, после чего отправился открывать.

Наверное, стоило остаться на кухне. Спрятаться, чтобы виер Кеймон не увидел меня и Дирка. Но интуиция подсказывала мне, что именно из-за нас он и явился сюда. И, сдается, вряд ли следователь, из-за которого погибли мои родители, откажет себе в удовольствии уличить меня в подслушивании. Поэтому будет лучше, если я и Дирк встретим его в гостиной.