Неповторимая любовь

 — Стой смирно. Я хочу выяснить, что приобрел. Сабрина Конор, избалованная юная леди, уроженка Востока…

— Как ты смеешь? — выпалила Сабрина. — Тебе известно, что мне пришлось жить бок о бок с убийцей…

— Да, с убийцей твоего отца, с сенатором Брэдом Дилманом. Ты ненавидела Дилмана, но у тебя были мать и Скайлар, а Дилман стремился создать идеальную семью, поэтому, разумеется, тебя учили светским манерам, одевали как картинку, баловали. Ты бывала в высших кругах общества, мужчины увивались вокруг тебя.

— Ты понятия не имеешь о моем прошлом!

— Ошибаешься.

— Но как ты можешь…

— Ты неглупа, поэтому сознаешь свою красоту. Ты умеешь флиртовать, очаровывать и обводить вокруг пальца. Тебе не занимать смелости, это бесспорно. Разумеется, тебе понадобилась стальная воля, чтобы противостоять Дилману, когда Скайлар сбежала. Ты дождалась, пока сестра пришлет тебе денег на дорогу, и последовала за ней. Да, ты отважная женщина. И вместе с тем ты слишком любишь кокетничать и исподтишка управлять людьми.

— Ты прав. Но, слушая тебя, можно подумать, что тебе не терпится отделаться от меня.

Он покачал головой:

— По-моему, ты не желаешь расставаться со мной.

— Майор, вы слишком высокого мнения о себе.

Как ни странно, она вдруг перестала мерзнуть. Гнев согрел ее.

Слоан стоял, скрестив руки на груди, продолжая пристально разглядывать ее.

В ответ Сабрина тоже скрестила руки на груди и уставилась на него в упор.

— Это зрелище для тебя не в новинку, — сообщила она.

Он улыбнулся:

— Видишь ли, память несовершенна. К тому же прошло немало времени…

— Можно мне взять одеяло? Надеюсь, ты уже увидел все мои недостатки?

— У тебя нет недостатков, Сабрина. Твое тело безупречно. — Он отвернулся так порывисто, что Сабрина чуть не вскрикнула от испуга, но Слоан просто подхватил одеяло и швырнул его ей.

Попятившись, она поспешно завернулась. В два длинных шага Слоан преодолел разделяющее их расстояние и положил ладони на ее плечи.

— Ты идеальна во всех отношениях, ты вызываешь острое желание и зависть у любого мужчины. Но это ничего не значит. Красота — пустяк, Сабрина, если ею обладает бессердечное существо.

— Тогда зачем же тебе мои клятвы? — болезненным шепотом откликнулась она.

— Я уже объяснял: некогда мне посчастливилось пробудить в тебе пламя. Я не верю, что оно угасло навсегда. Я намерен отыскать его. — Он помедлил, стиснув зубы, а затем пожал плечами. — И кроме того, я нахожу тебя желанной — чертовски желанной! Ты прекрасна, только святой не воспылал бы к тебе.

Внезапно он убрал руки и отвернулся. Присев у огня, Слоан вынул из седельной сумки крохотные походные чашки и разлил кофе.

Сабрина стояла не шевелясь, охваченная гневом.

Его слова уязвили ее больнее, чем можно было предположить.