Любовь - не обязательное условие, или Попаданка решит сама!

— Но душа из другого мира… Боюсь, что я провернуть такое не способен. Подозреваю, не обошлось без божественного вмешательства. Темный подарил мне тебя, а я, дурак, ничего не понял.

Я быстро заморгала, пытаясь стряхнуть с ресниц выступившие на глазах слезы. Еще никто и никогда не смотрел на меня с такой любовью и благоговением.

— Как тебя зовут? — внезапно спросил он. — Тебя настоящую?

— Анна. — Я улыбнулась. — Там меня тоже звали Анной. — Почему-то вспомнилось, как меня в детстве называли родители, и я тихо добавила: — Анечкой.

— Анечка… — смакуя, проговорил Арман.

В его устах это имя прозвучало странно и с сильным акцентом, но очень мило.

— А… как ты заподозрил, что я не та Анна? Где я прокололась во время нашей первой встречи? И почему ты это понял только сегодня? — задала я мучивший меня вопрос.

Арман улыбнулся, наклонился к самому моему уху и прошептал:

— Все просто: это была не первая наша встреча.

Я ошарашенно от него отодвинулась и посмотрела в уставшие смеющиеся глаза. Как, оказывается, все просто! И дернуло же меня заикнуться про первую встречу! Но почему в памяти Анны не оказалось ничего, что бы намекало, что она когда-то видела Армана? Может, это действительно какие-то божественные проделки?

— Мы танцевали на балу во дворце. Вряд ли юная леди забыла бы о таком событии.

— И не поспоришь. — Я ошарашенно покачала головой. — О таком не забывают.

И пока я растерянно хлопала глазами, Арман потянулся ко мне и поцеловал. Голова закружилась от того, как трепетно и нежно он касался моих губ своими, как ласково дотрагивался пальцами до лица, прижимал к себе.

А ведь совсем недавно я могла его потерять… Навсегда…

Наши глаза встретились. Наверное, эти мысли возникли у нас обоих одновременно, потому что мы на мгновение застыли, а потом наш поцелуй из нежного и трепетного превратился в требовательный, порывистый, страстный, полный дикой необходимости друг в друге. Мы не могли перестать прикасаться, целовать, обнимать, ощущать, чувствовать. Нам обоим было необходимо здесь и сейчас раствориться друг в друге, стать единым целым, заклеймить, присвоить. Одно дыхание на двоих, стоны и вскрики. Теснота кареты стала нашей союзницей и соучастницей, весь мир застыл за ее тонкими стенами, перестал существовать, а потом осыпался к нашим ногам невероятно яркой мишурой, вспышкой за закрытыми веками.

Наверное, этой ночью те, кто видел карету герцога ан Бриера на ночных улицах города, подумали, что старика толкал в ребро нехилых таких размеров бес.

— Моя Анна, — прошептал Арман, убирая влажную прядь с моего лба. — Моя Анечка.

— Твоя, — ответила я и провела пальцем по его шраму. — Только твоя.

— Прости, я не хотел, чтобы все произошло в тесной карете…

— Не надо. — Я положила ладошку ему на губы.