Любовь нечаянно нагрянет

Лада завернула прямо в безлюдный двор (алкаши в такую погоду предпочитают бухать дома) и остановилась прямо у подъезда.

— Ты здесь живешь? — спрашивает он, всматриваясь в боковое стекло, лишенное тонировки.

— Да. Здесь.

Мне снова становится неловко, но потом я беду себя в руки и, вздернув нос продолжаю:

— Не все живут в элитных домах, Александр Петрович.

Мой голос дрожит от звеневшего в нем вызова.

— Я просто спросил, — внимательно смотрит на меня мужчина, — Ты говорила, что с дедушкой живешь?

— Да, — киваю я, — Бабушка умерла.

— А родители?

Сложный вопрос. В том смысле, что мне всегда трудно на него ответить так, чтобы не рассказать лишнего.

— Отца я никогда не видела, а мама…мама уехала…давно…

Громов явно что-то еще хочет спросить, но я подхватываю свой рюкзак и, сбивчиво поблагодарив его, вылетаю на улицу.

Ледяной ветер мгновенно пронизывает до костей, цепляет капюшон куртки и тот слетает с головы, позволяя безжалостно рвать рыжие пряди.

Застучав зубами от холода, закидываю рюкзак на плечо и иду к подъезду.

— Рита! — окликает меня Громов.

Разговаривать с ним больше мне сегодня не хочется, но он буквально подлетает ко мне, хватает за плечо, вынуждая остановиться.

— Ты без шапки. Я забыл тебе отдать. Вот…

В его руках появляется моя любимая шапка с бумбоном и, прежде чем я успеваю хоть что-то сказать, он натягивает мне ее на голову. Теплые ладони скользят по растрепанным волосам, убирая их с лица. Сильные пальцы неожиданно касаются скул, щек, открытого участка шеи.

Этот жест заставляет меня вскинуть голову, посмотреть в темные и очень серьезные глаза мужчины. Замереть перед ним, на миг забыв и про метель, и про холод.

Я почти кожей чувствую его взгляд на своих губах и вместо того, что бы уйти подаюсь этой необъяснимой магии. Она обволакивает меня, наливая тело непривычным для приличной девушки желанием.

Громов наклоняется ниже, чуть приподнимает мой подбородок и…

— Ритка!!! Ритка!!! Чего ты там мнешься? Попу себе отморозишь!

Перепуганным зайцем отпрыгиваю от Громова, пока плохо понимая, что только что могло случиться, но не случилось благодаря дедовой «деликатности» Поднимаю голову, а он открыл форточку и орет на всю округу:

— Рита! Домой иди!

Поворачиваю голову в сторону, застывшего, будто каменное изваяние, Громова и невольно вздрагиваю от тяжести его взгляда. Он секунду смотрит на свои ладони и, словно не зная, куда их теперь деть, сует в карманы пальто.

— Иди, Рита. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — не своим голосом вяло отзываюсь я и спешу в подъезд.

Подальше…

Подальше от этого мужчины и чувств, которые он во мне вызвал.

Почти бегом поднимаюсь по лестнице, забегаю в уже открытую дедом дверь и шумно выдыхаю.