Любовь на сладкое

Марат говорит, что я сама нежность и мягкость. Мне приятно, что он так думает.

Выставка в модной галерее в самом центре, даже не знай я точный адрес, мимо бы не прошла. Просто не смогла бы — у входа и до сквера выстроилась приличная такая очередь из самой что ни на есть разношерстной публики. Тут и героини небезызвестного хита Шнура, и почтенные матроны, много молодых парней и девчонок, а еще офисных сотрудников. Марат три минуты назад писал, что подъезжает, а я пока топаю в самый хвост очереди и размышляю, успеем ли мы сегодня на выставку.

— Люба? Ты что здесь делаешь?

Оборачиваюсь на знакомый голос. Ну вот и встретились.

— Привет, Инн! Я на выставку с Маратом. А ты?

Смотрю на Журавлеву и замираю. Вот это да! Просто сирена. Я такой красивой подружку еще не видела. Идеальный макияж полностью скрыл веснушки и обеспечил фарфоровый цвет кожи. Smoky eyes притягивает взгляд, а волосы… Я бы памятник поставила тому, кто так элегантно уложил ее непокорные рыжие кудряшки. Ну и платье идеально подчеркивает идеальные изгибы Журавлевой. Мне даже неловко стало за свой неброский наряд."

"— Я? — Непривычно видеть Инку, которая явно не хочет отвечать на вопрос. Неужели и правда стесняется Дудкина? — Я тоже. На выставку.

Я не спрашиваю, с кем она, и не удерживаю, когда она отходит в сторону позвонить. Похоже, не все так просто с королем унитазов!

Все разрешается через пару минут, когда к нам подходят Марат и Альберт. Дудкин тоже при параде — белоснежная рубашка, бабочка и явно новый и дорогой костюм. А еще от Альберта пахнет каким-то очень навороченным парфюмом.

— Ну что, девчонки? Идем? У нас VIP-билеты и приоритетный вход. — Дудкин, не стесняясь, пожирает глазами свою рыжую фурию.

А Инка… Инка стесняется. Вот честно. Я неплохо ее изучила и чувствую сейчас какую-то фальшь и скованность, ей совершенно не свойственные.

Альберт не обманул — через пять минут мы уже внутри, в огромном зале, где на один квадратный метр собрано столько странных сооружений, что я уже начинаю сомневаться: это и правда искусство? Колючая проволока, наспех и очень небрежно обернутая вокруг белой вазы, или старая покрышка, расписанная под хохлому и водруженная на постамент из стекла?

Марат, похоже, думает, что и я, но помалкивает, глядя на Дудкина, который ходит по экспозиции с открытым ртом, не обращая на нас никакого внимания. Но и от Инки старается ни на шаг не отступать, а она зависла вместе еще с дюжиной таких же ценителей у стеклянного шара, внутри которого расположился город в миниатюре.

— Альберт? Как думаешь, это настоящая покрышка? Интересно, если до нее дотронуться… из чего она?

Инка как бы вслух размышляет, но Дудкина уже не остановить. Не все экспонаты огорожены, к этому можно свободно подходить. И Альберт пошел. В наступление.