Подари мне любовь

Эрике следовало бы быть благодарной просто потому, что он ответил такой же издевкой. Но она все еще была слишком сердита, чтобы отступить или промолчать:

– По крайней мере я не ищу извинений собственному поведению и не стремлюсь переложить вину на других.

Он одним легким толчком отбросил ее прочь, едва слышно прошипев:

– Возвращайся в мою комнату, девчонка! Я пошлю Эду помочь тебе. Твое появление внизу может подождать еще денек.

– Когда твоя мать не будет уверена, что ты забавлялся именно со мной?

Эрика не оглянулась, чтобы проверить, больно ли ранила Селига ее колкость, и помчалась назад, оставив его кипеть яростью и охваченным таким возбуждением, что низ живота надсадно ныл. Он несколько минут стоял неподвижно, безуспешно пытаясь немного успокоиться и, не раздумывая, устремиться вниз.

Селиг встал в открытой двери спальни – Эрика не смогла захлопнуть ее за собой – и увидел, что узница скорчилась в углу, нагнув голову к поднятым коленям, так что разметавшиеся волосы почти скрывали наготу. Вид этой съежившейся фигурки так подействовал на Селига, что он в бешенстве пнул косяк и тут же громко выругался, потому что как раз сегодня надел сапоги из мягкой кожи. Как она посмела заставить его почувствовать жалость к ней и одновременно возбудить такую неуемную страсть?

Ему удалось привлечь внимание Эрики. В голубовато-зеленых глазах не было ни единой слезинки, но и огонь гнева почему-то погас. Казалось, Селиг увидел лишь страдание, чего никогда не мог видеть у женщин без того, чтобы немедленно не прийти на помощь. Поэтому предпочел поскорее удрать, прежде чем сделает какую-нибудь глупость в попытке утешить Эрику Бессердечную.

Глава 26

Было бы слишком наивно с его стороны надеяться, что его мать промолчит о том, что видела наверху. И стоило мужчинам вернуться с охоты, как отец, подняв брови, с сожалением поглядел на сына и покачал головой. Ройс же просто рассмеялся во весь голос, встретившись глазами с зятем.

Но по крайней мере Селиг был уверен, что они не знают, из-за кого он потерял рассудок, иначе от смущения не мог бы показаться в зале. Он был убежден, что успел загородить Эрику от материнского взгляда.

И вообще, пора перебираться в собственный дом, и не потому, что ему так необходимо уединение. В Уиндхерсте сейчас и без того слишком много народу, а он достаточно оправился, чтобы и дальше обходиться без женщины. Случившееся сегодня с датчанкой – достаточное этому доказательство. Но поскольку кроме короля здесь гостили и родственники Селига, в доме нельзя было отыскать ни одной свободной комнаты, включая его собственную, в которой можно было бы предаться любовным играм. Он, конечно, мог отправить узницу куда-нибудь в другое место.