Подари мне любовь

Она знала, что он высок, но не думала, что настолько, хотя и ее нельзя было назвать коротышкой, по крайней мере по сравнению с саксонскими женщинами. Только Кристен была повыше, правда, всего на несколько дюймов, однако Селиг казался настоящим великаном. И теперь, когда он постепенно поправлялся, мог выглядеть поистине устрашающим.

Но один день, которого девушка не забудет никогда, словно огненным клеймом отпечатался в ее памяти. Солнце клонилось к закату, Селиг спал, в комнате никого не было, и ни один человек, кроме нее, не заметил, когда начался его кошмар. Эрика сама почти задремала, изнемогая от духоты, и хотя окна были открыты, в комнату не проникало ни малейшего ветерка.

Болезненный стон заставил ее встрепенуться. Эрика не слышала ничего подобного с тех пор, как их путешествие на юг закончилось. Она понимала, что головные боли все еще изводят Селига, но он никогда не жаловался. И когда до нее донесся новый стон, Эрика так встревожилась, что очутилась у кровати, прежде чем успела осознать, что делает. Сообразив, где находится, девушка повернулась и поспешила в свой угол.

Да пусть Локи унесет его! Она и пальцем не пошевелит, чтобы…"

"Тихое бормотание остановило ее и снова вернуло к постели. Но Эрика мгновенно поняла, что он обращается не к ней, а мечется в полубреду, лихорадочно перекидывая голову на подушке из стороны в сторону, словно отрицая что-то. Девушка испуганно вскинулась, когда Селиг с силой ударил кулаком о кровать. Так он может свалиться на пол! Она решила разбудить Селига, прежде чем тот успеет повредить себе, и дело не в том, что она тревожится, и не в том, что она не может видеть ничьих страданий, даже такого жестокого человека.

Нет, просто болезнь опять уложит Селига на несколько недель, и ей придется терпеть его постоянное присутствие. Только по этой причине Эрика нагнулась над кроватью и потрясла Селига за плечо. Теперь, когда она была совсем близко, девушка смогла разобрать несколько слов:

– Не нужно… не нужно больше смеяться… прекрати… прошу…

Эрика застыла от ужаса, поняв, что он говорит о ней.

Да-да, о ней! Ведь Селиг обещал, что Эрика до конца жизни ни разу не рассмеется. Да, такова его цель – унизить ее, заставить страдать и никогда больше не узнать радости. Должно быть, Селиг во сне видел, что его намерения не удались, и поэтому так расстроился.

Первым порывом Эрики было не будить его. Но если он снова заболеет, ей это совсем не поможет. Поэтому она уже гораздо бесцеремоннее тряхнула его, и на этот раз Селиг проснулся… Глаза его открылись, большие, непонимающие, затуманенные сном.

Рука легла на ее затылок. И прежде чем Эрика успела охнуть, сильные руки притянули ее к мужской груди и губы обжег поцелуй.

Ничего подобного Эрика не испытывала и даже не мечтала испытать.