Подари мне любовь

Но не был готов увидеть сладострастные глаза, сливочную кожу, блестящую от мыла и воды, и руки, так чувственно оглаживающие изгибы и впадины девичьего тела.

Ведьма! Она нарочно зажгла в нем страсть! Но даже зная это, Селиг горел невыносимой потребностью овладеть ею и такого вожделения еще в жизни не испытывал. Будь он в силах утолить жажду, не задумываясь, так бы и сделал и, понимая это, кипел от бешенства. Он ведь сказал и себе и Эрике, что никогда не прикоснется к ней с этой целью, но рассчитывал на отвращение и гнев и, конечно, не ожидал, что вместо этого поддастся желанию.

Глава 23

Дни проходили незаметно, перетекая один в другой без особенных событий. Для Эрики время шло быстро из-за постоянного присутствия Селига и напряжения, в котором он ее держал. Каждое утро повторялось одно и то же: приходил Ивар, отстегивал цепь от крюка, с тем чтобы вечером снова приковать Эрику к стене. Ошейник, однако, никогда не снимался, и Селиг велел обматывать цепь вокруг шеи, как ожерелье. Эрика подчинилась, чтобы не спотыкаться каждую минуту, и, к своему удивлению, не чувствовала особой тяжести.

Кристен, казалось, ненавидела эти цепи куда больше, чем она сама. Еще раза два она спорила с Селигом, требуя расковать девушку, но он был неумолим.

«Они останутся навсегда».

Этого он сестре не сказал, но Эрика не могла забыть его слова и тот ужас, который испытала, услышав их. Мать Селига тоже уговаривала сына, хотя и не так страстно, как Кристен, скорее, с легким любопытством. Но Селиг повторил ей то же самое."

"Эрика не могла смириться с жестоким приговором, не сделав попытки изменить свою судьбу. Кожа на руках была постоянно стерта, а пальцы саднило от неустанных попыток каждую ночь избавиться от цепи, приковавшей ее к стене. Но стоило ранкам немного затянуться, как Эрика снова принималась за свое, хотя ничего не добилась, кроме новых царапин и синяков.

Даже облегчение, которое она испытывала, когда Ивар снимал цепь, долго не продолжалось, поскольку с ним не появлялось ощущения истинной свободы. Эда или Кристен приходили несколько раз в течение дня, чтобы отвести ее в отхожее место, но это были единственные минуты, когда ей разрешалось покидать комнату Селига… и его постоянный надзор. И не имело значения, что его мать тоже держала сына в заточении, не позволяя вставать с постели. Селиг обретет свободу, как только силы вернутся к нему. Но Эрика так и останется пленницей.

Девушка больше не расспрашивала, что с ней будет, когда Селиг поправится. С одной стороны, она радовалась нежданной отсрочке, с другой – хотела получить немного времени, чтобы оправиться от пыток, которым он ее подвергнет, до появления брата. Конечно, если Селиг удовлетворится ее терзаниями… и не пожелает, чтобы Эрика терпела бесконечную боль.