Любовь меняет все

Дейдре зябко поежилась, но ради девочки натянуто улыбнулась.

– Видишь ли, ты еще не до конца оформилась. Но, когда ты станешь старше, весьма вероятно…

– Это потому, что он не хочет на меня смотреть. – Мегги тяжелым взглядом уставилась на Дейдре. – Если он не может смотреть на меня, когда я здесь, с какой стати он захочет смотреть на меня, когда меня тут не будет?

Дейдре не стала возражать. Она не так долго жила в этом доме, чтобы знать, правду ли говорит Мегги, а защищать Брукхейвена у нее совсем не было желания.

– Мне хочется чаю, – сказала Дейдре и, развернувшись, пошла к выходу. Она оглянулась, лишь сделав несколько шагов.

– Ты тоже могла бы пойти со мной.

Мегги гордо подняла голову и, решительно глядя в неземные глаза матери, сказала:

– Могла бы пойти и могла бы не пойти.

Дейдре уже решила было идти своим путем, но, оглянувшись на растрепанную худенькую девочку, которой предстояло остаться совсем одной в огромной галерее, вздохнув, произнесла:

– Кажется, у меня сохранилось несколько газетных статей, где говорилось о твоей матери. Так что, если ты хочешь на них взглянуть…

Минут через пятнадцать они уже сидели рядом на кушетке в гостиной, разглядывая пожелтевшие вырезки, которым было столько же лет, сколько Мегги, а некоторым даже больше.

Обожавшая своего кумира так, как может только девочка-подросток, Дейдре благоговейно собирала все, что только могла найти, о молодом лорде и его супруге.

На этих пожелтевших листках можно было найти и рисунки, изображавшие Мелинду, ибо ни один художник не смог бы избежать искушения запечатлеть столь прекрасное создание.

Мегги шевелила губами, читая собранные Дейдре статьи о самой красивой паре лондонского высшего света. Мегги, боясь пропустить хоть одно слово, читала о помолвке родителей, об их свадьбе, о появлениях пары в свете. Девочка не смогла удержаться от того, чтобы не провести чумазым пальцем по тонко выписанному лицу Мелинды.

Мелинда не заслуживала такого почтительного к себе отношения, но Дейдре, конечно, не стала бы говорить об этом ее дочери.

Вообще-то, Мегги не была такой уж несносной, когда узнаешь ее лучше. Больше того, Дейдре узнавала в ней себя. Она знала, как сильно маленькой девочке хочется быть с тем, кто искренне разделяет ее интересы и привязанности.

Дейдре предусмотрительно забрала альбом с вырезками у Мегги до того, как та, перевернув страницу, увидела бы статьи из скандальной хроники.

– Это все. Потом я уехала в Уолтон.

Мегги удивила Дейдре тем, что молча вернула альбом, даже не попытавшись проверить, правду ли говорит мачеха. Впрочем, Дейдре знала, почему девочка так поступает: она научилась не задавать вопросы, на которые не хотела знать ответы.