Любовь меняет все

Их изображали в полный рост и в натуральную величину. На самых старых портретах Марбрук носил обтягивающие панталоны и камзол с подбивкой, отчего грудь казалась выпяченной, как у голубя.

Впрочем, все Марбруки отличались завидным телосложением и мускулистыми ногами.

Любопытно, какие ноги у теперешнего лорда Брукхейвена? Такие же мускулистые? Он был высоким и длинноногим, ее муж, и брюки были скроены прекрасно, хотя и не обтягивали ляжки, как у этого франта Коттера. Дейдре видела достаточно, чтобы предположить, что ягодицы нынешнего маркиза Брукхейвена такие же подтянутые, как и его плоский живот, а что до всего остального…

Дейдре подошла к самой последней из картин. На двойном портрете были изображены два юноши. Надпись под портретом гласила: «Лорд Рафаэль и лорд Колдер Марбрук».

С тех пор Колдер ни разу не заказывал собственный портрет, но он, очевидно, заказал портрет Мелинды. Его бывшая жена держалась по-королевски. А кружевной наряд на ней выглядел так современно и стильно, что Дейдре не постеснялась бы и завтра надеть его. Но чему удивляться? Юная красавица маркиза Брукхейвен не следила за модой, она была ее законодательницей!"

"Дейдре не страдала от комплексов: она знала, что красива. Золотистые волосы, синие глаза привлекали внимание мужчин. Однако в красоте Мелинды было что-то редкое, что-то неуловимое, нечто такое, что делало ее лицо запоминающимся. Мелинда была такой изящной, что казалось, тронь ее, и она разобьется. Она, темноволосая, с очень светлой, едва ли не голубоватой кожей, словно принадлежала иному миру. Глаза Мелинды в обрамлении густых ресниц на портрете казались лиловыми, что, конечно, не могло быть правдой – вы когда-нибудь видели людей с лиловыми глазами? Однако почему-то, глядя на портрет и вспоминая женщину, которую видела в парке, Дейдре подумала, что художник не ошибся.

Дейдре прислушалась к себе и отметила, что ей не нравится чувство, что вызывает у нее портрет Мелинды. Изящная, неземная, с маленькой грудью и тонкими руками, она могла бы собой посрамить саму Венеру Боттичелли!

– Она красивее вас.

Дейдре вздохнула, но оборачиваться не стала.

– Леди Маргарет, говорить банальности – признак дурного вкуса.

Мегги подошла поближе к портрету и с напускным равнодушием уставилась на портрет матери.

– Она и меня красивее тоже.

Дейдре, брезгливо хмыкнув, посмотрела на девочку сверху вниз.

– Мыло и вода творят чудеса, – сказала Дейдре не без сарказма, но потом, смилостивившись, добавила: – На сегодня, пожалуй, она красивее, чем ты, но ты похожа на мать больше, чем думаешь.

– Моего портрета тут нет.

Так оно и было. Словно женитьба Брукхейвена на Мелинде поставила точку в истории великого рода Марбруков, словно Мелинда стерла будущее всей семьи.