Любовь к наследству прилагается

— Только не говори, что ты вдруг вспыхнул к ней любовью!

— Что? Нет, конечно, как тебе в голову такое могло прийти? Совсем с ума сошёл!

— Кирюх, тебе надо расслабиться и выпить что-нибудь покрепче. А потом ты мне все расскажешь и мы вместе постараемся найти выход из ситуации. Для этого ведь и нужны друзья, правильно?

Я попытался улыбнуться в ответ и не съязвить, что сейчас мне ничего не поможет. Разве что контакты надежного киллера, который сможет быстро пришить Левандовскую. Но уже через час мое настроение заметно улучшилось. Не знаю что там намешал бармен, но на время я забыл о проблемах, улыбался, познакомился с несколькими красотками и на миг показалось что все как прежде, ничего ужасного не произошло, вот проснусь утром и эти несколько дней окажутся просто плохим сном.

— Может, все же расскажешь что случилось? — спрашивает Андрей, пока я мою руки и не отрываю взгляда от отражения в зеркале уборной со своего раскрасневшегося лица."

"— Ничего, — вздыхаю, но тут же добавляю, — дед умер, компания теперь на мне, а Левандовская по завещанию мой надзиратель, и вообще мне кажется, что она как-то замешана в смерти деда, потому что завещание было изменено за несколько дней до его смерти.

Я это сказал? Произнёс в слух? Серьезно?

Пугливо смотрю по сторонам и выдыхаю, потому что в мужском туалете мы одни.

— Ты думаешь…думаешь, она грохнула твоего деда? Боже, Кирюх, прими мои соболезнования.

— Спасибо. Я не знаю что думать, но это все так странно, подозрительно и неожиданно. Все ещё не верю, что его нет.

— Мы справимся с этим. Вместе. Я найду людей, они проведут расследование..

— Нет-нет, — перебиваю его, — никаких расследований. Пока что. Я сам попробую выяснить что произошло. Знаешь, я, наверное, поеду домой. Надо вызвать ""трезвого водителя"", потому что я приехал на тачке.

— Я не отпущу тебя в таком состоянии домой, друг. Нужно сделать все по человечски, помянуть Федора Александровича, вспомнить былые времена, когда мы были детьми и ездили с ним на рыбалку. Давай, идем, я все организую. Тебе полегчает.

И мне действительно полегчало. Так полегчало, что я даже не помнил как добрался домой. Упал на кровать и только уснул, как под ухом, словно назойливая муха, начал жужать телефон.

Я стону от того, что голова расскалывается, пытаюсь нащупать мобильник, кривлюсь, потому что каждое движение отдается адской болью в висках и наконец-то нахожу его.

— Да? — хриплю в телефон, не понимая, кто мог звонить в такую рань.

— Царёв, тебя ни на минуту нельзя оставить без присмотра! — Левандовская орет так, что от неожиданности я подпрыгиваю на кровати и отодвигаю телефон подальше от уха.