Любовь - яд

Так было всегда и это не изменят ни годы, ни лишения.

Мы приехали в маленькую деревню неподалеку от колонии, сняли комнату у пожилой миловидной женщины. Выгодный бизнес иметь жилье возле мест заключения — без хлеба точно не останешься.

Я смотрела на колючую проволоку, на вышки охраны, на людей в серых костюмах с номерами и чувствовала, как сердце отсчитывает каждую секунду, бьется беспрестанно, даже тошнота отступила. Пашка все это время молчал. Видимо он лихорадочно думал о том, как встретит меня Артур, а я, глядя на заграждения, на мрачные здания, думала совсем о другом. В моей голове проносились разные картины, мозг работал так быстро, что я не поспевала за собственными мыслями и вдруг я отчетливо поняла — мне туда нельзя. Совсем нельзя.

— Остановите машину! — крикнула я.

Пашка вздрогнул и повернулся ко мне:

— Что опять плохо?

— Нет. Не плохо. Просто я передумала. Все. Дай мне выйти.

Частник остановил авто и я вылезла из машины. Вдохнула осенний воздух полной грудью.

— В чем дело? — Пашка не понимал, почему я подорвалась так неожиданно.

— Я не пойду на свидание. Все, Паш, иди сам. Я потом тебе все объясню.

Он усмехнулся:

— Быстро ты ход назад дала. Очень быстро.

— Паш, ручка и листик есть?

— Есть.

Он с угрюмой гримасой влез в сумку и достал мне тетрадку и карандаш.

Я быстро и размашисто написала: ""Я люблю тебя. Я вернулась, но ждать пятнадцать лет я не буду""

Паша прочел эти строчки, потом посмотрел на меня и я увидела как в его глазах блеснуло презрение.

— Значит так да? Еще один удар? Тебе никогда не приходило в голову, что человек не может вынести столько пинков и затрещин, что он сломается.

— Не сломается. Чернышев точно не сломается. Не говори о ребенке. Сейчас пока не надо. Заклинаю, не говори.

Пашка нервно закурил, и не глядя в мою сторону сел в машину. Я прижала руки к груди и смотрела ему вслед. Потом медленно пошла пешком обратно. Все это время я внимательно осматривала строение бараков издалека. Мимо меня промчался автомобиль скорой помощи в сторону главных ворот, и в этот момент я поняла, как вытащу Чернышева.

Пашка смотрел на друга, они молча обнялись крепко, рывком. Артур изменился, похудел, на щеках отросла щетина, под глазами темные круги, костяшки пальцев сбиты в кровь, казалось он на грани срыва. Пашка ожидал, что тюрьма изменит друга, но чтобы настолько. Проблем с блатными быть не должно, он нужным людям звонил, и Артура должны были на зоне уважать и принимать как правильного, как своего. Тогда почему он настолько подавлен? От еды Чернышев отказался, но передачу взял, сказал с ребятами поделиться надо. Говорили они не о чем, а Пашка видел, как Артур смотрит ему в глаза и взгляд пустой, потухший будто выключили человека или батарейки сели.