Любовь и прочие яды

И намеревалась озвучить его, как только Винсент немного поостынет, – где-нибудь на территории академии, желательно в каком-нибудь укромном закутке, чтобы никаких путей к отступлению не было.

Но этому хитрому плану свершиться не удалось. Стоило нам шагнуть за ворота академии, как ко мне подлетел взъерошенный комендант и, захлебываясь словами, заявил, что я срочно должна пойти с ним разбираться с жильем, иначе лорд ректор оторвет ему голову. От такой постановки вопроса я аж растерялась и посмотрела на Винсента. Тот окинул коменданта цепким взглядом и, придя к какому-то выводу, согласно кивнул:

– Иди.

Я хотела возмутиться, но комендант радостно схватил меня за локоть и поволок в сторону женского общежития, приговаривая, что приключилось просто чудовищное недоразумение и он намерен его исправить вот-прям-щас.

Кажется, Грогон все-таки что-то оторвал коменданту в качестве предупреждения, потому как дальше случилась чистая магия: мне выделили комнату лучше и больше предыдущей, и в ней имелась вся мебель. Мало того, мебель была новая, а комната – чистая-пречистая, разве что не вылизанная. По сравнению с пыльной комнатушкой без стола, доставшейся мне в первый раз, это прогресс.

Комендант сто тысяч раз заверил меня, что совсем скоро мои пожитки будут мне возвращены, осталось потерпеть вот совсем немного, но просто прекрасно, что я такая умная и понимающая и догадалась прикупить средства личной гигиены.

В общем, когда я выставила подозрительно услужливого коменданта, ужин оказался безнадежно пропущен. Но есть не хотелось, хотелось найти Винсента и допросить его с пристрастием.

Полная решимости все выяснить, я направилась в мужское общежитие, чтобы прийти к неутешительному выводу: Винсент Руэда в своей комнате отсутствовал и на ужине тоже не появлялся.

Куда же он делся?

Глава 23

Я бегала из угла в угол своей новенькой и такой большой комнаты и решала один принципиально важный вопрос: уже пора идти к ректору или еще можно немного подождать?

С одной стороны, это не мое дело. И вообще, братья всегда говорили, что женщине в мужские разборки влезать можно только в двух случаях: если она может надавать по ушам всем причастным или если она – наша матушка. Я никому ничего надавать не могла, и от матушки мне не так много досталось полезных качеств. Но на душе было неспокойно.

Еще и Винсент куда-то запропастился, что мне совершенно не нравилось. Мысли о том, что парень трусливо сбежал, не было, зато были другие, пугающие, одна кровавее другой."

"Сложно сказать, чем бы закончились мои метания по пространству, если бы посреди ночи в дверь не раздался уверенный, даже, я бы сказала, требовательный стук в дверь.