Грозовая любовь

— Останься, Лоренсо, — прошептала опухшими губами Саманта. — Пожалуйста.

— Но, senorita…

— Он прав, — внезапно заговорила она. — Я лгала. Он предложил мне ехать, но я отказалась.

Лоренсо поник. Он повернулся к Хэнку — в лице у него ясно читалось раскаяние.

— Я позову Ниту.

— Нет.

Что теперь с ней будет, подумала Саманта в отчаянии.

— Она нуждается в помощи, ее нужно помыть и смазать раны, — сказал Лоренсо.

— Я сам позабочусь о ней, — холодно проговорил Хэнк, повернувшись спиной к Лоренсо.

— Как ты можешь, — запротестовал Лоренсо. — Женщина должна помогать ей, а не ты.

— Bastaya! — отрезал Хэнк. Его глаза побелели от ярости. — Я знаю эту женщину в полном смысле этого слова. И не увижу ничего для себя нового. Ты понял меня, Лоренсо?

Краска стыда и смущения залила лицо Саманты. До сих пор никто не знал о случившемся, теперь Лоренсо все понял и, видимо, скверно думает о ней.

— Объясни, почему ты меня хорошо знаешь! — закричала Саманта, жалея, что у нее нет сил, чтобы дать Хэнку пощечину.

— Скажи сама, querrida, — ответил Хэнк обманчиво спокойным тоном. — Только объясни, что было и до, и после.

Саманта совсем пала духом. Все, что она могла сделать, так только смотреть на него с презрением. Она прекрасно понимала, на что он намекнул. Как она могла говорить об изнасиловании после того, как позволила ему делать с собой все, что он хотел. Во всей этой истории она отнюдь не выглядела невинной овечкой.

— Я не понимаю враждебного тона между вами, — прервал наконец затянувшееся молчание Лоренсо."

"— Это не ваше дело, — резко сказала Саманта. Отчаянным усилием, качаясь, она поднялась на ноги. Хэнк и Лоренсо бросились ей на помощь, но она закричала:

— Не смейте прикасаться ко мне, вы оба! Хватаясь за поручень, Саманта попыталась подняться по ступенькам. Когда Хэнк бросился помогать ей, она из последних сил оттолкнула его.

— Скотина! — прошипела она. — Мне не нужно твоей помощи!

— Тем не менее вы получите ее, — мягко произнес Хэнк. Он подхватил ее на руки и внес в дом, не говоря больше ни слова.

Саманте навсегда запомнился этот вечер. Она вынуждена была принять заботу Хэнка, слишком слабая для того, чтобы бороться с ним. Он раздел ее догола, отнес к корыту с горячей водой и стал мыть. Измученная, она могла только плакать. Горячая вода обжигала раны, но он заставил ее сидеть в корыте, как ей показалось, несколько часов. Затем он перенес ее на кровать и стал вытирать, как ей показалось, слишком долго.

— У меня у самой есть руки, — запротестовала она.

, Но руки были истерзаны, и она не могла остановить его. Хэнк ухаживал за Самантой как заботливая няня. Он был предупредителен, внимателен и спокоен, но выражение лица его при этом было каким-то отчужденным.