Любовь Дикого (СИ)

Напрягается. Держится совсем иначе. Точно закрывается от меня.

Благодарю, блять.

Рано благодарить, Катя. Поздравлять еще не начал.

Вижу, накрасилась она. Не как обычно. Глаза подвела ярче. Губы. И прическа другая. Волосы распущены. Пряди подкручены. Уложено так… красиво.

И она сама. Красивая. Всегда такая. Но сегодня — особенно. Даже одета. Хуй как это объяснить, наряд деловой, эффектный, только блять, тянет с нее эти тряпки к херам сорвать.

И для кого все это?

Блядь.

Пару дней без присмотра оставил. Пока свои вопросы решал. И то — приглядывал. Совсем из виду не выпускал. А она смотрю от рук отбилась.

Для кого прихорашивалась?

— Отойди, пожалуйста, — говорит сухо. — Ты мешаешь мне машину открыть.

— На моей поедем.

Молчит.

— Давай.

Хочу букеты из рук у нее забрать.

— На заднее сиденье положу, — прибавляю.

— Нет, — головой качает. — Не нужно.

— Кать…

— Никуда с тобой не поеду.

Ебануться.

— Поедешь, — в глаза ей смотрю. — Нам поговорить надо.

— О чем? — бровь приподнимает.

Да найдется о чем, блять. О том, что твои распущенные волосы только для меня. И ноги эти. Юбку могла бы надеть и подлиннее. А вообще, нехуй выебываться.

Вся ты моя, Катя. Моя! И хер ты теперь отвертишься.

Многое бы ей сказать. И показать. Но она пахнет так, что меня из реальности вырубает. Ароматная. Вкуснючая.

— Ага, наговорились уже, — заявляет и опять головой мотает. — Нет, Демьян, никуда с тобой не поеду.

Упертая пиздец.

Ну и похуй.

Я тоже упертый.

— Демьян?

Хватаю ее за плечо. Рывком притягиваю вплотную. С шумом воздух втягиваю. Пропитаться бы ею насквозь. И собой ее пропитать.

— Пусти, — шипит и возмущается. — Да что ты…

Когда злится, еще вкуснее пахнет.

— Пойдем, — говорю.

— Нет!

— Что — нет? — скалюсь. — Все равно тебя заберу.

— Мне домой нужно, — бросает, рукой дергает. — К родителям. Сегодня отмечаем, поэтому…

— Ты на выходных с родителями отмечаешь.

Глаза у нее распахиваются. Но это ненадолго. Потом выражение меняется. Она быстро понимает, что от меня нихуя не скрыть.

— На даче, — продолжаю. — Шашлыки.

Губы поджимает.

Недовольная, пиздец. И как увидела меня вообще сразу стала дерганная. Не улыбается, не светится.

Надо это исправлять.

— Вместе к твоим родителям поедем, — говорю.

— Ну нет, — выдает. — Хватит.

Подталкиваю ее к своей машине. Мягко. Собираюсь еще раз спокойно объяснить, что нихуя она от меня не сбежит, особенно в такой день.

— Вы что себе позволяете? — доносится сбоку.

Перехватываю взгляд Кати. В сторону. Встревоженный. Взволнованный. И то, как губы ее подрагивают тоже замечаю.

— Отпустите Екатерину Олеговну, — голос звучит громче.

Поворачиваюсь.

Чего, блядь?

— Руки от нее уберите, — твердо заявляет уебан.

Очкарик какой-то. В руках коробку держит. Большую, перевязанную бантом. И букет.