Я тебя прощаю. Чужая любовь

– Так, пупс, – назвала сына любимым прозвищем подруги и попробовала изобразить ее строгий голос. – Сейчас я быстро закончу готовить нам суп, а ты пока посидишь вот тут. – Я склонилась к манежу и попыталась опустить ребенка. – Поджимаешь ноги, значит? – Смотрела на довольную моську малыша, застывшего в позе обладателя черного пояса по карате.

Пухлые ножки застыли в идеальном поперечном шпагате. Как там говорила Миа? Главное в воспитании волчонка – твердая рука? Пришло время проявить твердость. Я склонилась еще ниже. Тёма плюхнулся на попу, взглянул на меня как на врага всего человечества и распахнул свои губки бантиком.

Не теряя ни секунды своего времени, малыш горько разрыдался.

– Вот так, значит, да? – спросила я громко, стараясь перекричать плач. – С места в карьер? – Я уперла кулачки в бока, смотрела строго-строго, но материнское сердце уже давало слабину. Когда видишь крокодилье слезы на личике свое ребенка, трудно оставаться невозмутимой.

Я повернулась к сыну спиной.

– Не-а. – Принялась резать заранее подготовленную морковь.

Тёма старался не хуже оперного певца.

– Нет!

Ссыпала оранжевые кубики в кастрюлю.

– Не возьму, – уговаривала себя. Ну нельзя же так притворяться – горестный плач продолжался. – Малыш, ну потерпи еще пару минуток, я дочищу вот эти две картофелины и смогу тебя взять. Знаешь, есть такой певец, что голосит, словно ему что-то прищемили, вот у тебя сейчас очень похоже получается, – я старалась заговорить капризного волчонка, отвлечь от плача. – Вот точно так же, ага. А-а-а, – изобразила оперное пение, и сама же и ужаснулась собственному голосу. – Прости, это было ужасно. Клянусь, что петь больше не буду. – Я хорошенько промывала очищенный картофель под проточной водой. – Все, больше не могу, – я сдалась. – Ну как можно не реагировать на твои слезы?  – Обтерла сухим полотенцем руки. – Сердце кровью обливается. – Я вытянула ребенка из манежа и прижала к груди, и произошло настоящее чудо – малыш замолчал. – Надо признать, что ты мной манипулируешь. Идем, попробуем резать картошку одной рукой. Или в крайнем случае заброшу ее целиком, и сделаем суп-пюре. М-м-м? Чем не вариант? Хитрец. – Я стерла слезы с пухлых детских щек и расцеловала их.

Попытки порезать овощи одной рукой были провалены и я, повернувшись боком к плите, чтобы не попали брызги бульона на ребенка, принялась закидывать их целиком.

– Ай! – Отдернула руку, когда очередная кипящая капля попала на пальцы. В дверь постучали. – Иду! – крикнула себе за спину и, поторопившись, схватилась за раскаленную ручку кастрюли. – М-м-м… – На моих глазах моментально проступили слезы. – Иду, – повторила плаксиво, сунув пальцы под холодную воду.