Я тебя прощаю. Чужая любовь

– Узнал? – Он оставил папку на капоте автомобиля и ослабил галстук. – Сам наконец почувствовал? Пацан же пахнет тобой, как ты не замечал?

– А у меня не было возможности это узнать. Я же старался не нарушать установленных нами правил. Держался как можно дальше от Валерии. Оберегал младшего брата, боялся, что он угаснет. Сдохнет, – я поправился, – и жертва нашей матери будет напрасной.

Эрил облизнул губы, но промолчал.

– Она отдала за тебя жизнь! – говорить тихо у меня не получалось. – Почему ты это не ценишь?

– Я? – удивился Эрил. – Я очень ценю свою жизнь. Уж поверь. Больше, чем любую другую.

– А ведь ты прав, – я горько рассмеялся. – Ты… – Зверь подтащил меня ближе к брату. – Ты!.. – я захлебнулся яростью.

От Эрила пахло женщиной. Не Валерией, нет. Этот запах не был мне знаком. Запах плотный и настойчивый. Это не просто пара случайных прикосновений."

"– Я тебя убью! – с ревом я бросился на противника. – За что? – С каждым выдохом я наносил удар. Когда попадал по телу сопернику, когда рассекал кулаком воздух. – Почему? – Очередной замах, и мои костяшки с удовольствием впечатываются в скулу. – Почему ты меня предал? – Удар ногой – Эрил впечатался спиной в крыло автомобиля, и я взял передышку, я хотел знать ответ на свои вопросы. – Ну-у-у!

– Я просто тебя ненавижу! – Брат сплюнул кровь себе под ноги. – Ненавижу с того дня, как только мы научились говорить. Сильный, не по годам сообразительный, отцовский любимчик. Это ты – не я. Даже подыхая, отец отдавал предпочтения тебе. Обнимал, шептал что-то, а ты сидел на подлокотнике кресла и кивал. Вот тогда я и поклялся доказать всем, кто из нас по-настоящему слаб.

– Ты идиот! – выкрикнул я. – Он просил заботиться о тебе, – я горько рассмеялся. – Просил, не бросать тебя! Поддерживать!

Эрил скривился, сжал кулаки и заорал:

– Он ненавидел меня! Всегда ненавидел. Я отобрал его истинную, отобрал его смысл жизни! А ты!..

– А я, как глупец, верил тебе, бр-р-рат.

– А не стоило! – ответ, словно плевок, полетел мне в лицо. – Я не просил твоей жалости. Не просил жалости стаи. Я хотел, чтобы на меня смотрели как на равного. А что я получал? Взгляды полные сочувствия. Отеческое похлопывание по плечу Ивана. А он мне никто! К тому же такой слабак, как и ты.

Наши тела сотрясала дрожь обращения. Дымка кружилась у лица Эрила. Сквозь человеческий облик проглядывали очертания зверя: удлиненная морда, крупные клыки. В глазах мелькали желтоватые всполохи.

– Зачем ты забр-р-рал мою пар-р-ру? – прорычал мой зверь.

Мерзкий трест костей при трансформации на мгновение оглушил меня, и я уже держал соперника за шею, вдавливая спиной в бочину автомобиля.

Эрил попытался дернуть головой, но моя хватка была слишком сильна.

– Хотел посмотреть, как много в тебе благородства и глупости.