Эта больная любовь

Теми, кто борется за всё, что они пытались отнять, высмеивая религию, которую они исповедуют.

Один за другим мы сделаем всё необходимое.

Наблюдая, как они падают перед нами на колени и умоляют своего бога спасти их, прежде чем отправить в глубины ада, где, как они боятся, им самое место.

28. Деликатес

Я просто больше не уверена.

Раньше я чувствовала себя так уверенно. Уверенная в том, что знала, что является истиной. Но с того момента, как Эроу начал приоткрывать завесу над моим существованием, я не знала, что и думать.

Когда-то я верила, что могла бы поступать правильно перед Богом и быть спасенной. Что, если бы я любила других так же, как любила себя, если бы стала Его подобием, поклонялась Ему и соблюдала Его заповеди, то Он вознаградил бы меня в загробной жизни, и мне бы никогда не пришлось жить в страхе перед ожидающим меня пагубным адом. Месте, где страдание постоянно преследует тебя. Вечное проклятие. Где надежда умирает, а грешники пожинают то, что посеяли.

Но эти грехи, о которых они говорят: мастурбация, блуд, эротические мысли… Они не кажутся мне греховными. Они кажутся естественными. Биологически естественными. Как если бы какая-то сила, заложенная глубоко в моей генетической структуре, подталкивала меня к неизбежному. Я чувствую себя раскованной так, как никогда, и свободной от окружающих меня ограничений. Я жажду ощущения прикосновения мужчины, страстных поцелуев. У меня непреодолимое желание прикоснуться к себе и исследовать эти постоянно меняющиеся мысли и чувства.

Но где-то в глубине моего сознания засели мысли, которые преследуют меня. Грех. Грешная. Грешница.

Кто определял, что было морально правильным, а что морально неправильным? Неужели всемогущий Бог действительно не хотел бы, чтобы я исследовала чувства и эмоции, связывающие меня глубоко с другим человеком или людьми, прежде чем подписывать бумагу, приковывая себя к одному из них на всю жизнь? Почему даже мысли о сексе считаются аморальными? Разве я не разумное существо, жаждущее познания окружающего мира? Неужели от меня действительно ожидают, что я буду сидеть сложа руки и молчать о зверствах, совершаемых в академии? Разве у меня нет полного права подвергать сомнению те грехи, которые они говорят, что я совершаю, когда их грехи гораздо ужаснее?

У меня в голове полная каша. Смятение нарастает, пока я пытаюсь успокоиться после только что произошедших событий.

Я вступила в половые отношения с мужчиной до брака, которого даже не знаю, и самое ужасное, что я не чувствовала ничего более необходимого."

"Ощущая легкое беспокойство, я вспоминаю, что мне больше всего понравилось. Грубое прикосновение руки к моему лицу, презрительные слова, которые он произносил, сила, с которой он наполнял меня, грубость, с которой он закончил.