Эта больная любовь

Именно благодаря этому она попала в поле зрения мужчин, которые не смогли ее укротить. Границы — это не то, что эта некогда защищенная женщина понимает или даже хочет понимать. Это единственное, чего они не смогли у нее отнять. Ее способность бороться и пробивать себе путь к вершине любой горы или препятствия, поставленного перед ней. Даже если это препятствие — мое отражение. Мои демоны. Именно это изначально привлекло меня в ней. Кто бы мог подумать, что она станет источником моей собственной расплаты?

Ее рука осторожно находит место над перевернутым распятием, прикрывающим мои ребра. Она вонзает ногти в мою плоть, осознав, что прикосновение было мягким. Вены у меня в паху наливаются кровью, когда я вдыхаю ее восхитительный аромат, а наши лбы все еще прижаты друг к другу в почти болезненном объятии.

Она сжимает челюсть, когда ее мысли зацикливаются на чем-то. Возможно, на словах о печальном прошлом маленького мальчика. Безумный гнев ощущается сквозь напряжение в густом воздухе, когда ее ногти царапают поверхность татуировки, а рука движется дальше на юг.

— Ты, Эроу, горло, из которого я могу кричать, — шепчет она, в ее непоколебимом тоне чувствуется сила вековых богинь, а ее рука захватывает край моего полотенца, натягивая его под разрезами моего татуированного живота. — Но я — те глаза, через которые ты, наконец, увидишь свою ценность.

44. Абстрактная любовь

— Скажи мне, — бормочу я, сбрасывая с себя полотенце, на влажную кожу которого все еще налипают капельки воды.

Я сползаю спиной по стене, пока моя задница не упирается в пятки босых ног. Стягиваю полотенце с его талии, и оно падает на пол, а он упирается ладонями в стену.

— Брайони, — говорит он, задыхаясь, с опаской в голосе."

"— Скажи мне, что он взял, чтобы я могла вернуть все обратно, — шепчу я, обдавая его дыханием, прежде чем мой язык вырывается, чтобы лизнуть свежевымытую кожу.

Хриплый стон едва вырывается из его горла, прежде чем он сглатывает и выпрямляется на пятках.

Его член увеличивается в длину, а пылающие глаза смотрят на меня. В его взгляде сквозит гнев, и я понимаю, что то, что я собираюсь сделать, может быть опасным. Однако с тех пор как я познакомилась с Эроу, я привыкла жить в опасности.

Осторожные пальцы скользят по передней поверхности его разделенных бедер, перебирая толстые нити мышц, когда он застывает в своей позе.

— Я хочу все это. Я хочу все вернуть, Эроу, — говорю я, приближая свои руки к его мужскому достоинству. — Всего тебя. Теперь ты мой, разве ты не видишь?

Мои пальцы встречаются с основанием его члена и медленно обхватывают его твердую длину. Он скрежещет зубами, глядя вниз сквозь свисающие на лоб чернильные волосы, а его бедра подаются вперед навстречу моим прикосновениям.