Эта больная любовь

Этот человек лучше других знает, до какого отчаяния может дойти человек. Особенно когда его загоняет в угол учреждение, призванное сломить его. Он видел это воочию, видел, как его друг стал гребаным киллером для врага, только чтобы стать ближе.

Он наклоняет голову, в его глазах появляется понимание, а затем предупреждение для друга, о котором он искренне заботится.

— Перестань нежничать, Нокс. Я видел, как ты отрезал парню язык.

— Я просто говорю… — он делает паузу, глядя на Брайони. — Любовь делает нас слабыми. Ослепляет нас. — Он проводит рукой, унизанной перстнями, по своей бритой, покрытой татуировками голове. — Я не хочу, чтобы ты оступился, даже на секунду, из-за этого.

— Во-первых, отвали. Во-вторых, что, черт возьми, сутенер из Детройта знает о любви?

Он смеется, хватаясь за свой оголенный живот под рубашкой на пуговицах, которая свободно болтается с момента его маленького рандеву.

— Эй, у всех нас есть свои пороки. Я любил нескольких, которых не должен был любить.

— Нескольких, — повторяю я с кивком. — Именно в этом проблема.

— Хотя я понимаю. У нее горячее сексуальное тело, — говорит он, облизывая губы и глядя на Брайони, которая играет с кончиками своих волос в кресле у угла.

Он оглядывается на меня, изучает мое лицо, следит за напряжением в моей шее. Неужели я настолько очевиден?

— И она молодая, — продолжает он, надавливая. — Тугая киска так и просится, чтобы ее уничтожили.

Он проводит губами по подбородку, потирая его, словно представляя это.

— Достаточно, — ворчу я себе под нос.

Знакомая ухмылка ослепляет его лицо. Этому ублюдку лучше даже не думать об этом.

— Эй, милая? — обращается он к ней, все еще глядя на меня с этой дерьмовой ухмылкой.

Пошел. Нахуй."

"Брайони поднимает взгляд, откидывая волосы, и ее позвоночник мгновенно выпрямляется в кресле. Она непроизвольно поднимает грудь, и та вздымается и опускается, когда она нервно выдыхает.

— Тебе понравилось шоу? — спрашивает он, проходя мимо меня и направляясь к ней.

Я стискиваю зубы и поворачиваюсь, настороженно наблюдая за ним.

Он занимает место рядом с ней на диване, небрежно перекинув ногу через колено. Его рубашка распахнута, и она разглядывает его татуировки на животе, многие из которых он сделал сам, пока сидел в тюрьме. Брайони прикусывает нижнюю губу, выглядя совсем не невинной девственницей, за которую он ее принимает.

— Давай. Говори. Я знаю, что Череп любит, чтобы его женщины молчали и были в масках, но ты можешь говорить здесь, передо мной.

Мудак.

Она сглатывает, ошеломленная его комментарием, а ее глаза вопросительно смотрят на мои.

— Да. Просто… я не знаю… — она снова нервно крутит волосы между пальцами.

Он осторожно берет ее за руку и тянет к себе на колени, заставляя меня раздуть ноздри.