Эта больная любовь

"

"— Ты им не нужна! Ты, блять, не имеешь никакой ценности для них! — я сжимаю в кулаке ее волосы, прижимая ее голову к стене, пытаясь пробудить ее к реальности, которая перед ней. — Они никогда не хотели тебя! Ты не одна из них! Они хотят устранить таких, как ты, из своего мира. Ты зашла слишком далеко. Ты — сила, с которой они не могут справиться. Ты просто продолжала, блять, давить!

Слова срываются с моих губ, как яд. Боль пронзает всю мою эмоциональную сущность из-за глубокой незаживающей раны, которую это вновь открывает. Эти слова я говорил себе в прошлой жизни, которая, кажется, была целую вечность назад. Тот мальчик, такой потерянный и растерянный после подставы, которую, как они знали, мне никогда не победить.

Они назвали меня убийцей. Заклеймили меня врагом, потому что Кэллум Вествуд знал, что жизнь, включающая меня, никогда не получится. Я был его величайшей ошибкой. Его величайшим падением.

Холодная невинная женщина лежала посреди грязного переулка рядом со мной. Мир, который она тоже никогда не выбирала для себя. Я был лишь месивом из крови и сломанных костей, если не считать устремленных на меня широко раскрытых голубых глаз. Самые голубые глаза, которые я когда-либо видел, смотрели прямо в мои, преследуя меня, как делают до сих пор. Отсутствие жизни в них нисколько не могло остановить слезы, которые лились в лужу крови под темными волосами, сбившимися в беспорядке под ее разбитым черепом.

Мы были просто двумя отдельными душами, запертыми в безжалостных рамках их больного и тревожного мира, встретившими разные судьбы, разные преисподние. Я поклялся этим голубым глазам, что она умерла не напрасно, как моя мать, пообещал, что уничтожу их, одного за другим. Поклялся ей, что найду дочь, которую они вырвали из ее рук, прежде чем оборвать ее жизнь, словно она и не человек вовсе.

Слезы Брайони возвращают меня в тот момент, когда она продолжает тихо всхлипывать в моих объятиях.

Она всегда нуждалась во мне, как и я в ней. Я — ее правда. Ее голос. Оружие, которое она использует по мере необходимости. Моя защита и преданность ей никогда не прекратятся. Пока мы не получим то, что принадлежит нам по праву. Сладкую, темную, безжалостную месть.

— Любого, — грубо шепчу я ей на ухо, пока мы оба смотрим на беспорядок, который творится перед нами.

Она переминается с ноги на ногу, ее задница трется о мою грудь, распространяя свое возбуждение по нижней части живота. Я снова становлюсь твердым при виде этого.

Я слегка отстраняюсь, чтобы еще сильнее погрузиться в нее, приподнимая ее на цыпочки.

— Мое доказательство перед тобой. Я прикончу любого, кто лишит тебя шанса на жизнь.

Мое освобождение еще не наступило. Находясь внутри нее, забирая жизни, я тверже камня, мой член наверняка уже течет в ее лоно.