Любовь без права на ошибку

Совершать подвиги путем атаки с голыми руками на бетонную плиту мне как-то не хотелось, а инженерная мысль работала в моем замечательном мозгу практически на автомате. И я рванула к нашей машине, помня, что Битов не поставил ее на сигнализацию, распахнула багажное отделение, схватила оттуда домкрат, о котором напомнила моя прекрасная память, в самый нужный момент визуализировав в голове картинку, как он там лежит, когда я кладу в багажник свою сумку с вещами. И, ставя рекорды скорости, понеслась назад, ругаясь про себя.

Где эти чертовы спасатели, мать их так?! И пожарные доблестные вместе с ними, и их маму не забыть! Где все эти специально обученные люди?!

– Ты какого хрена вернулась?! – взревел медведем, разбушевавшимся не на шутку, Битов. – Уходи немедленно! Сейчас все рухнет к е… матери!

– Сейчас, – повторила я понравившееся мне, видимо, сегодня слово. Заклинило меня, что ли, со страху?

И пристроив домкрат под край плиты, начала торопливо его качать, поднимая эту сволочь бетонную. Вокруг творилось что-то сильно настораживающее! Что-то падало кусками, трещало, рвалось с таким звуком, словно какой-то великан разрывал железную арматуру как трухлявую веревку, сыпалась краска вперемешку со штукатуркой, и царствовала бетонная пыль.

– Васька! Мать твою! – Сев, Влад пытался оттолкнуть меня, ухватить за руку, я уворачивалась и продолжала качать. – Уходи! Брось это все и уходи, к е…! Немедленно!

– Битов, – не отвлекаясь от дела, объяснила я, – ты потрясающий любовник. А я слишком расчетливая девушка, чтобы разбрасываться такими мужчинами!

– Василиса, – сменил он тактику и попытался уговорить меня. – Я прошу тебя, уходи! – Но не выдержал и снова заорал: – Пошла вон, немедленно! Вали отсюда, я сказал! Не х… меня спасать! Да, е…, к…, уходи!"

"Я нагнулась, проверяя, как справляется домкрат с плитой, и, поняв, что надо еще что-то, не хватит высоты совсем чуть-чуть, стала осматриваться по сторонам. И в этот момент Битову удалось поймать мой локоть, он резко рванул меня к себе, так, что наши лица почти соприкоснулись, посмотрел мне в глаза пугающим черным бездонным взглядом и проорал:

– Ты хочешь, чтобы я подох, зная, что не смог тебя спасти и ты погибла по дурости?!

– А ты хочешь, чтобы я жила, зная, что не смогла тебя спасти?! – проорала я в ответ и выдернула локоть.

И, выворачиваясь от него, боковым зрением заметила висевшую на одной стороне кровати деревянную планку бортика. Я рванула к ней, проверила, насколько она крепкая, без особого труда оторвала от того честного слова, на котором она висела. Вернулась к проклятой плите, вставила планку под нее в упор и скомандовала Битову:

– На счет три! Готов?

– Давай! – дал он отмашку, перестав орать и прогонять меня.

Кровати были в этом детском саду фиговые, из ПВХ.