Муж в наказание-2. Свобода любой ценой

Найдя лопату, я забрасываю её на плечо. Щёлкаю переключателем на крыльце, чтобы включить уличные фонари по периметру дома, следом шагаю вдоль цветочной аллеи на задний двор.

За домом находится небольшой участок, который прежде никогда и ничем не был засажен, не считая сорняка. Раньше Каплан с бабушкой держали тут домашнюю птицу и скот. Когда бабушки не стало, живность тоже со временем вымерла, а теперь у этого участка имеется совершенно другое предназначение. Более двадцати лет здесь находится ничто иное, как могильник.

Когда мне поведали историю о том, что давным-давно в нашей семье один за другим умерли младенцы, мне было несколько не по себе, а когда мне рассказали, что этих самых младенцев похоронили за нашим домом, то я несколько дней подряд пребывал в шоке, свыкаясь с тем, что всё детство я, можно сказать, ходил по костям. Сделать из собственного двора кладбище — до такого мог додуматься только сумасшедший.

Этот участок ничем не выделяется от всех прочих наших участков. Разве что в определённом месте возложена гранитная плита, утрамбовывающая землю, где покоятся младенцы. Только члены нашей семьи знают, что этот камень стал надгробием для сестры Назара и для сына заблудшей к нам девушки."

"Мне дико даже подумать об осквернении. Для того, чтобы докопаться до истины, мне придётся раскопать это место, но никак по-другому мне не узнать всей правды. Мне крайне необходимы доказательства. За столькие годы тела успели разложиться до неузнаваемости, но земля имеет свойство хранить память об усопших. Мне всего-то нужно заглянуть в могильник.

Взявшись за края надгробного камня, я предпринимаю попытку сместить его в сторону. Зараза, неподъёмным оказывается. Поддеваю острием лопаты, приподнимаю край и переваливаю камень кое-как, сдвинув его на достаточное расстояние.

Крепко ухватившись за черенок лопаты, я вонзаю лезвие, полностью погрузив его в твёрдую землю. В воздухе уже во всю ощущается аромат надвигающейся грозы. Я усердно работаю лопатой, стараясь успеть до дождя, поскольку он существенно усугубит раскопки. Копаю без остановок час-полтора, может быть, и дольше. Я разрубаю землю на куски, как безумец, не чувствуя усталости. Обливаясь потом и проваливаясь по колено в глинистую грязь, я вываливаю из образовавшейся подо мной ямы огромные пласты жирного чернозёма. В какой-то момент мне начинает казаться, что всё это бессмысленно. Каплан солгал и нет тут никаких захоронений, пока лезвие лопаты не врезается во что-то твёрже земли.

Замираю на время, перевожу сбивчивое дыхание, утираю пол со лба и висков. Я швыряю на поверхность лопату и тотчас падаю на колени, погружая руки в сырую почву. Нащупав что-то, я сгребаю всю землю в разные стороны.