Муж в наказание-2. Свобода любой ценой

— Ну, что ты? Я не пропадал. Я всегда был рядом.

— Как хорошо, что ты наконец-таки явился! Ты же больше не уйдёшь? Не уйдёшь ведь?

— Айсу, ты же знаешь… — с горечью выдыхаю я, потупив взор в землю, как провинившийся.

Мне не хочется расстраивать её, потому я мямлю, ищу подходящие слова, а она слышать меня не желает. По старой привычке женщина обвивает мою руку и тащит за собой в дом, думается мне, прямиком в столовую.

— Ужинать же будешь? — подтверждает мои мысли. Айсу с большим энтузиазмом подносит свои пальцы к губам и чмокает их. — У нас такая баранина на ужин была! Пальчики оближешь! Пойдём, я накормлю теб….

— Спасибо, Айсу, но я не голоден. Мне немного не до этого сейчас, — вынужден оборвать её на полуслове, высвободив свою руку. Женщина нисколько не скрывает своего разочарования, существенно потемнев лицом. — Каплан у себя?

Голова Айсу и плечи никнут. Она вынимает из белоснежного передника платок, комкает его какое-то время, а потом вдруг заходится слезами, утирая платком своё лицо и потухшие глаза.

— Наш старейшина очень плох. Вчера его госпитализировали, — дрожит её голос. Женщина встревожена, а я же, напротив, чувствую облегчение внутри, что сложно передать словами. — Боюсь, ему совсем недолго осталось. Как же мы дальше будем, если хозяин не выкарабкается? Ты оставил нас, теперь Назар…

При упоминании моего братца, этого куска дерьма, кулаки мои непроизвольно сжимаются и кровь вскипает в жилах, превращаясь в бурный поток раскалённой лавы.

— Где он? Назар вернулся? — цежу я сурово, задирая голову вверх, на окна его спальни.

— Нет. Твой брат не появлялся здесь с тех самых пор, — горестно поджимает она губы, высмаркивается в платок.

Айсу не знает всех подробностей о Назаре и о Каплане, но ей и не нужно этого знать, иначе сердце женщины, преданной этой семье, не выдержит.

Назар сбежал, трусливо поджав хвост, как только Рифат заполучил себе Диану, как только они покинули наши владения. Но могу покляться, если когда-нибудь я встречу его (а я встречу его, чего бы мне это ни стоило), то ему уже не удастся прикрыться за наличием семьи. Он ответит за каждое слово, которое мне пришлось произнести, глядя Диане в глаза. Все эти слова я высеку на нём, чтобы они вечность напоминали ему о той гнили, что осела в нём.

— Айсу, лопаты у нас по-прежнему хранятся в сарае? — интересуюсь я, застав тётушку врасплох.

— Лопаты? — в недоумении раскрывает она рот. — Зачем тебе понадобилась лопата в такое позднее время?

— Да так… Цветочки надо кое-какие пересадить. Не волнуйся, можешь возвращаться в дом. Я скоро приду на ужин, — говорю, лишь бы избавиться от чувства вины перед этой доброй и ничего неподозревающей женщиной.

Дожидаюсь, когда она войдёт в дом, следом направляюсь в сарай, где хранится вся садовая утварь.