Муж в наказание-2. Свобода любой ценой

Руки начинают трястись, как неродные, стоит только лицезреть на его левом боку рану, из которой буквально струится кровь.

Я снова оказалась права. Не царапина это. А Эмир снова солгал мне.

Как можно быть таким беспечным? Если бы я не заметила, что он ранен, то он и словом не обмолвился бы.

Пылая гневом, я подлетаю к нему, вырываю у него из рук кровавую тряпку и пуляю её в мусорное ведро.

— Что с тобой? — интересуется он, поймав меня за подбородок, сжимая его пальцами.

— Ничего, — отрезаю я, опускаю глаза в пол, не позволяя ему затуманить мой разум.

— Я, быть может, и выбился из сил, но я же не слепой.

Я отдёргиваю его и отворачиваюсь от него спиной. Распечатываю бинты, дезинфицирую руки, одновременно с этим вытирая свои слёзы тыльной стороной ладони.

Слышатся неспешные шаги в мою сторону. Не отваживаюсь поднять голову, чтобы посмотреться в зеркало. Но я и так чувствую, что он становится позади меня. Эмир так близко, что даже давно умершие бабочки в моём животе чувствуют его близость. Они оживают и суматошно порхают, создавая собой колеблющийся вихрь, который заставляет каждую клеточку моего тела вибрировать. Я шумно хватаю ртом воздух, когда он протягивает ко мне руки. Замираю, когда он обнимает меня из-за спины. Я ведь ждала этого. Я хотела, чтобы он прикоснулся вновь ко мне, а всякий раз его прикосновения становятся для меня неожиданностью.

— Диана, в чём дело? — хрипло он проговаривает, губами касаясь моего затылка.

— В том, что я тоже не слепая, — под своё неразборчивое бормотание я упираю ладони в гранитный камень, голова моя падает к груди.

— И? — протягивает он глухо.

Я без сил. Совсем расклеилась, и не могу контролировать эмоции. Разворачиваюсь в его руках. Уже нет смысла скрывать свои слёзы. Единственное желание, томящееся внутри, — чтобы он понял, что независимого от того, как судьба распорядилась с нами, он по-прежнему дорог мне."

"— Эмир, как ты не понимаешь? Я же тут с ума сходила! Я бога молила о том, чтобы увидеть тебя живым, а ты вместо того, чтобы принять хоть какие-то меры, неизвестно сколько времени ходишь с дырой в туловище. Зачем тогда ты боролся за свою жизнь, если так не дорожишь ею? Зачем, спрашивается?

Руки Эмира падают с меня, словно они налились свинцовой тяжестью. Он неподвижно стоит напротив, застывшими глазами вглядываясь в одну точку — сквозь меня.

Сейчас самое время что-то сказать, но ничего... ни звука...

Рождается столько мыслей, и все они буквально кричат о том, что мне ни в коем случае нельзя показывать свою слабость перед ним. Нельзя показывать, что он и есть моя слабость.

Эмир заводит руку за мою шею, привлекает меня ближе к себе. Веки его под тяжестью смыкаются.