Люблю тебя врагам назло

Но понимала, что сейчас я должна сделать все, что от меня зависит, чтобы спасти Ярослава.

— Да, он напал на Артема из-за меня! — срывающимся от слез голосом заорала я. — Из-за меня, мама! Когда вы уезжали, Артем приехал ко мне среди ночи… Под наркотой… Злой и неуправляемый… Он говорил, что мы должны быть вместе, а я сказала, что не люблю его. И тогда… Тогда он поступил очень плохо, мама. Он принудил меня. Я сопротивлялась, дралась, но было бесполезно. А потом я по своей глупости рассказала обо всем Ярославу. Я не должна была! Ради него! Но сделала это. И он отомстил. Ярослав отомстил за меня, мама!

Я говорила сбивчиво, и она не сразу поняла, что я имею в виду. Но когда до нее дошел смысл моих слов, все ее существо наполнилось омерзением.

— Ах ты, бессовестная лживая девчонка! — ее ладонь обожгла мое лицо звонкой пощечиной. — На что ты только не пойдешь, чтобы выгородить этого гаденыша! Сегодня готова оболгать ни в чем не повинного человека! А завтра что?! Мать родную продашь?!

Я больше не плакала. Удар по лицу отрезвил меня. Я стояла и, не моргая, смотрела на женщину, которую начинала ненавидеть. В ту секунду я почувствовала себя преданной.

Моя мать верила лишь в то, во что хотела верить. Ей было гораздо удобнее думать, что ее дочь беспринципная лгунья, чем допустить тот факт, что она ошибалась, принимая Артема за овцу, а Ярослава за волка.

Не сказав больше ни слова, я побежала к себе в комнату. Мама шла за мной, пылая ехидством и предрекая Ярославу нечеловеческие страдания в качестве расплаты за содеянное. Большими пальцами я заткнула уши и перешла на бег. Закрывшись в комнате, я повалилась на кровать и начала умирать. Медленно и мучительно.

Я снова и снова набирала номер Калашникова, но он не брал трубку, а через пару часов его телефон и вовсе вырубился. Я думала о том, как он тщательно скрывал от меня свои намерения наказать Артема. Зная его, я должна была догадаться, что он не сможет оставить все, как есть. Но я предпочитала игнорировать тихий шепот внутреннего голоса.

Ярослав, мой любимый мальчик, выросший в детдоме и так мечтавший вырваться оттуда, честно победил в олимпиаде и своими собственными руками соорудил себе мостик в другую, лучшую жизнь.

У него не было родителей, не было семьи, но, несмотря на это, он отчаянно боролся за свое право добиться успеха и снять с себя ярлык, навешенный системой. И он был близок к этому как никогда.

И вот теперь над ним грозовой тучей нависла опасность. Он мог потерять все из-за одной ошибки. Не его ошибки.

Если бы я знала, что все так обернется, то сразу после того, как Старицкий обидел меня, пошла бы в полицию. И плевать, что это было бы дико стыдно. В таком случае у меня были бы доказательства того, что Яр напал на Артема не просто так.