Любят только раз

— Это же и твой ребенок… Не возражаю. Николас прислонился к двери. Неужели это его ребенок? Во всяком случае, она так говорит. И он чувствовал, что она не лжет. Почему же он так упорно отказывается это признать? Да потому, что покинуть женщину, на которой его силой заставили жениться, — это одно, а вот бросить беременную жену — это уже совсем другое. Правда, она ничего ему не сказала, но все равно выходит, что он подлец и негодяй. Черт возьми! В какое положение она его поставила, умолчав о своей беременности. И как теперь это исправить?

Перевернув малыша, Реджи дала ему вторую грудь. У Николаса захватило дух, когда он на мгновение увидел обнаженную грудь жены, пока она натягивала рубашку на другое плечо.

Он медленно, будто его тянуло к ней против его воли, подошел к ее креслу. Реджи подняла глаза, но он не осмелился взглянуть на нее. Он знал, что не выдержит и прикоснется к ней.

Николас смотрел на ребенка, однако увидел грудь жены, ее полуоткрытые губы. А если он ее поцелует?

Николас услышал ее прерывистый вздох. Его поцелуй был легким, нежным и быстрым, чтобы она не успела отвернуться. Он выпрямился, не решаясь глядеть на нее:"

"— У тебя замечательный малыш, Регина. Прошло несколько долгих мгновений.

— Приятно это слышать. Николас неуверенно улыбнулся:

— С этого момента я признаю его моим сыном.

— Почему?

Он заглянул в ее синие глаза:

— По-моему, ясно.

— Ты же не хочешь быть со мной, Николас. Ты сам говорил, когда уезжал. Теперь изменил свое мнение?

Николас застыл. Так она хочет, чтобы он на коленях умолял ее? Хочет в очередной раз унизить и помучить его? Она клялась, что никогда не простит его, и он не имеет права осуждать ее. Чтобы не ухудшить их отношения, Николас молча повернулся и вышел из комнаты.

Глава 30

Николас, оказывается, не шутил и на следующий день велел готовиться к отъезду в Сильверли. Он объявил о своем решении за завтраком, сказав, что не может оставаться в доме, где нет кабинета. Реджи нечего было возразить. Невыносимый человек!

Хорошо, но она не поедет без Элеоноры. Не хватало ей сидеть в глуши с ним и его матушкой, которая ее ненавидит. Нет, Элеонора тоже должна ехать. Ничего не сказав мужу, Реджи сама поговорила с Элеонорой. Та сначала отказалась, но в конце концов поддалась на уговоры.

Все были заняты, кроме Николаса, который не принимал участия в сборах и только с довольным видом глядел на устроенный им переполох. Реджи не успела даже попрощаться с родными, оставив им коротенькие записки с извинениями. Несмотря на всеобщие усилия, последний чемодан уложили только к ночи. Вещей оказалось так много, что для них выделили отдельную повозку.

За весь день Реджи ни словом не обмолвилась с виконтом, но раздражал ее не внезапный отъезд в Сильверли. Она не могла забыть их ночной разговор.