Хочу тебя любить

Стягивая головной убор, смеюсь. Он, безусловно, понимает без слов. Ластится, пока я, перебирая пальцами густые пряди на его макушке, пытаюсь их просушить.

– Как невоспитанно, мистер Бойка, – дразню, не сдержавшись. – Шапку, вообще-то, при входе в помещение снимают, а ты в кровать с ней двинулся.

– Я о ней забыл. Вообще вылетело, – все еще хрипловато говорит он и тоже смеется.

– Ну, конечно, вылетело! Ты же раздевал меня с порога. А сам… Снимай толстовку, весь горишь.

– Угу, – отзывается он. Стягивая и выбрасывая вещь, утыкается губами мне в шею. – Хочу еще.

– М-м-м-м…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В воскресенье у нас всегда так. Спешим насытиться. Не знаю, как Кир выдерживает, а у меня еще два-три дня все мышцы ноют.

После очередного захода, душа и ужина с трудом заставляем себя пару часов поработать. Мы на эти деньги живем, да и, что не менее важно, несем ответственность перед огромной группой людей.

– Спасибо, – выдыхаю машинально и опускаюсь в свободное кресло. Кир, отрываясь от своего монитора, непонимающе смотрит на меня. Указываю на свой ноут. – Ты принес из кухни? – Он мотает головой. – Странно… Я уверена, что оставляла его там.

– Должно быть, не только у меня сегодня проблемы с памятью, – ухмыляется Бойка. – Он стоял здесь, когда мы пришли.

– Нет же…

– Да же.

– Хм… Ну, может… – стараюсь не зацикливаться и не характеризовать этот поступок как первый звоночек своего отрыва от реальности. Все под контролем, бывает со всеми. И со мной тоже может быть. Иногда. – Мама написала, – сообщаю Киру, пока подгружаются системы. – Они прилетели, – Бойка не выказывает никакой реакции. Даже не поворачивается ко мне. – Может, схожу к ним завтра вечером. Мама очень звала.

– Зачем?

– Написала, что соскучилась.

– А ты?

– Не знаю. Три недели ее не видела, – бросаю неопределенно.

Кир как-то чересчур цинично хмыкает. Но сразу же предлагает:

– Подкину тебя и заберу.

– Спасибо.

Так и делаем. Во двор Бойка не заезжает. Притормаживает около соседнего дома. Целую его, прежде чем выскочить, машу на прощание и вдруг, едва его тачка скрывается из виду, ощущаю, как внутри возникает какая-то необъяснимая тревога. Будто хрупкая емкость с жидкостью, она болтается во мне и на каждом движении грозит лопнуть.

Я осторожна и сдержана. Иду уверенно, но неторопливо.

Это пройдет. Я смогу.

Вхожу в дом без стука. Не крадусь, конечно, но так получается, что никто не слышит и навстречу мне не выходит. Ориентируюсь исключительно на интуицию, направляюсь в сторону кухни.

– Ничего ей не говори, – долетает до меня какое-то указание отчима. – Я сам решу вопрос.

– Вообще ничего? – голос мамы так тих, с трудом удается расслышать.

– Для тебя этого не было, – высекает Ренат Ильдарович еще жестче.