Хочу тебя любить

Влюбляюсь! – выдаю сумасшедшей скороговоркой.

Что там с сердцем? Его мнет и запекает жар-птица. Оно носится по всей груди, пытается сбежать. Но выхода нет.

– Влюбляешься? Что это еще, мать твою, значит? Что? Как часто?

– Каждый день!!!

– Что за… На хрен, блядь… Варя…

– Бойка! Дурак же ж… Каждый раз в тебя!!!

– Варя… Блядь… Блядь…

– А ты меня давно? Давно?

– С первой секунды. Всегда. Навсегда.

– Не может быть! – протестую, потому что и правда не верю. – Ты кривлялся, обзывался, матерился, издевался…

– Клянусь!

– Клянешься? – выдыхаю и затихаю.

– Я просто осёл, – поражено признает Бойка. И от стыда краснеет. Как мне нравится эта фишка! Такая неудержимая, настоящая, горящая... – Ну ты и так знаешь. Мудак я. Мудак.

– Знаю, знаю… – тяну задумчиво и почти довольно. А потом, наконец, смакую: – Всегда навсегда?

– Всегда навсегда, родная.

Глава 39

Не кипишуй, родная. Не на осаде.

Крепости все наши.

© Кирилл Бойко

– Вот так красиво? – кривляется Варя на камеру, то приближая, то отдаляя телефон. Раз за разом срабатывает вспышка, потому как в комнате освещение скудное. Тремся на одной подушке. Матрас поскрипывает. Я в камеру не смотрю. Только на свою Любомирову. Медленно поглощаю не просто черты, по большей части ее кожу. Как долбаный торчок, по миллиметру иду и с каждой секундой шизею от Вари все больше. – Красиво?

– Пиздец красиво… – хриплю я, прихватывая ее щеку губами.

Языком лижу. Кусаю, как псина. Играть с едой нельзя, но я именно играю. От этой игры дышать все сложнее. Раньше основным показателем и регулятором возбуждения являлся член. С Любомировой же похоть по всему организму раскидывает. Точек удовольствия миллион. С треском выдаю избыток напряжения. Верняк, даже свечусь в темноте.

– А вот так, Кир? Красиво? Ах… Приятно-приятно… – пищит забавно. У меня мурашки бегут. У нее тоже – чувствую. – Вот так, Кир… Вот так красиво… Смотри… – голос то и дело прерывается, потому что следом за губами в ход идут руки. Скользнув под мятую безразмерную футболку, сжимаю сначала жадно всю грудь, а потом чуть осторожнее – только сосок. Варя от этого всегда прется, а я люблю ее доводить. Иногда ее удовольствие острее, чем свое ощущаю. Подсел тотально, без этого уже никак просто. – Я переключилась на видео… – задушенно предупреждает она. – Не задирай майку… Дыши на меня, Кир… Дыши… Целуй… Целуй, Кир… Ах… Кир… Я тебя люблю… Я тебя люблю… – подозреваю, что глаза ее в этот момент уже закрыты, а что там снимает камера, трудно даже представить. Да и похрен. Влажная от моей слюны. Дрожащая. Вкусная. Охуенная. – Всегда навсегда, Кир?

У меня мозг успевает отъехать, но на эту фразу реагирую безусловно.

– Всегда навсегда, родная.