Хочу тебя любить

Может, когда-нибудь мы и научимся сначала мыслить, а потом чувствовать. Но это произойдет явно не в ближайшем будущем.

Глава 37

Чтобы Любомирова поняла все это сразу… Все.

© Кирилл Бойка

– Значит, все на мази теперь? – ухмыляется Чара.

Раньше я бы, сто пудов, в несознанку пошел. Раз пять бы для верности отмазался, причем не гнушаясь в выражениях. Но с недавних пор на хрен всю эту крутость. Раскатываю на влажном после душа торсе футболку и во весь рот улыбаюсь.

– Я летаю, я в раю, – выпаливаю на эмоциях. – Слышал такое?

Чара качает головой и ржет. Не задевает сейчас, вот вообще ни грамма.

– Слышал, Бойка, слышал… Поднял фарт, короче. На вечном кайфе теперь?

– Ага, – выдаю, продолжая натягивать вещи. – Оказалось, нужно просто хакнуть Любомирову, и Голливуд, – остановиться не получается. Прет из меня все это. Охота делиться. – Моя она теперь. Навсегда. В общем, все серьезно.

– Не сомневаюсь.

– Ты же в стороне? Не любишь ее, да? Просто друганы, верно? – не могу не спросить.

Как бы это ни было шизануто, моментами крайне ревную.

– Все любят Любомирову, – пространственно отзывается Чара и тянет, падла, какую-то издевательскую лыбу. У меня, вероятно, все эмоции на роже отбиваются. Благо Чарушин долго не выдерживает. Через секунду разражается хохотом. – Блядь, Бойка, ну сколько можно? Угомони уже свою ревность. В мою сторону – точно лишнее.

– Понял, – сухо выговариваю я. – Закрыли тему.

– Точно закрыли? Какой раз?

– Последний, – с моей стороны это своего рода обещание.

Чаре. Себе.

И правда, пора успокоиться. Варя моя.

«Я тебя люблю, Кирилл…», – хорошо, что у меня на Любомирову специальное записывающее устройство в мозгу. Когда-то бесило, сейчас же умышленно воспроизвожу, не только когда плющит.

– А у тебя как с Богдановой? – спрашиваю уже на выходе из спорткомплекса.

На улице прихватывает конкретный мороз, по мокрым волосам прилично так ползет холодом. Накидываю капюшон, чтобы не задубели последние извилины. Вероятно, они мне еще понадобятся. Может, даже права была Варя, когда трещала утром о шапке. Так странно все это… Отцу всегда насрать было, как я одет. Главное, чтоб не голый.

– И никакого больше моря, – заладила Любомирова ни с того ни с сего. Не предвещало ведь. – Слышишь меня, Бойка? Выкинешь что-то подобное, я тебе устрою!

– В моем случае угрозы хреново работают, – выдохнул на автомате. – Чаще наоборот.

Она тогда нахмурилась и, безусловно, быстро догнала, к чему веду. Побледнела, сглотнула и следом уже вовсю раскраснелась.

– Тогда… Я тебя прошу, чтобы ты так не делал. Хорошо, Кир? Обещаешь? Так работает?

У меня дыхание сперло. А когда вдохнул и выдохнул, привиделось, что наружу вытолкнул все чувства сразу. Улыбнулся, потому что иначе не мог. Кивнул, обнимая.

Варя, естественно, по горячему наглость включила.