Любить нельзя. Расстаться

 – Сергей произнёс её имя таким тоном, будто находится при смерти, и лишь она может его спасти. Здесь были и мольба, и желание задержать мгновение, прежде чем уйти за черту, и умиротворение, какое бывает, когда наконец оказался дома. – Инна, – прошептал, стремительно склоняясь, вжимаясь в её губы своими, обнимая, с силой притягивая к себе. Яростный, обжигающий поцелуй, сметающий остатки разума, не прервался, когда он потянул её на себя, дёргая узел её халата. Они не разомкнули губы даже оставшись полностью обнажёнными, и лишь когда Сергей уложил её на кровать, остановились. Он смотрел в её глаза, судорожно хватая воздух влажными губами, смотрел серьёзно, выворачивая наизнанку взглядом. Обнажая всего себя, до последней мысли, до крохотного атома. А потом потянулся и нежно, мучительно медленно поцеловал. Удерживая за виски, поглаживая их большими пальцами, Сергей целовал её так, как ни разу до этого, лаская губами, языком, дыханием.

Инна словно лишилась кожи: такой чувствительной та стала. К каждому прикосновению губ, к каждому невесомому или влажному, изучающему поцелую. Сергей будто открывал её впервые, видел впервые, впервые держал в своих руках. Спускаясь ниже, он выводил губами одному ему известный узор, пока не замер между её широко разведённых ног. Опалил дыханием лобок, мягко коснулся языком клитора, сдвинулся ниже.

Его глаза закрылись, на лице застыло удовольствие, а дальше Инна не смотрела. Отдавалась ощущениям, тихо постанывала, приподнимая бёдра навстречу, сжимала простыню, упираясь затылком в подушку. Дрожала, задыхаясь, пока не начала вскидывать ягодицы чаще, давая понять, что вот-вот, сейчас… Тепло внизу живота, волны удовольствия, скрутившие мышцы – Инна тихо, коротко вскрикнула, и Сергей прижался языком к её промежности, ловя биение пульса. Поднялся, чтобы опуститься сверху, облокотиться по обе стороны от её головы. Инна открыла глаза, облизнулась и притянула его голову, вовлекая в поцелуй."

"Неторопливое скольжение глубоко внутрь, и Сергей замер. Переплёл их пальцы, не сводя с неё горящих глаз, качнул бёдрами, поцеловал коротко, влажно. Инна растворялась, рассыпалась на сотни крохотных осколков, чтобы собраться снова, всхлипывала, не говоря ни слова. Сейчас они были ни к чему: их привычные фразы были просто бесполезны, слишком глубоко сейчас ощущались чужие желания. Как никогда близко, прямо к сердцу. Словно теперь даже чакра у них одна на двоих.

После, когда дыхание пришло в норму, Инна обвила его руками и ногами, не желая выпускать и на секунду, и Сергей ответил тем же.

– Пойдём в душ, – прошептала наконец она, приподнимаясь на локте. – Хочу увидеть, как ты моешь волосы.

– М? – приоткрыл глаза Сергей.