Научи любить

Он знает обо всех моих сделках, имеет доступ к счетам компании. И он мой друг. Все слишком очевидно и слишком просто, чтобы быть правдой. Но чутье подсказывает – я на верном пути."

"И бешенство давит виски, беснуется, подгоняя к действию. Найти. Прижать к стенке и выбить из предателя все до последней капли. Но я сжимаю кулаки, потому что знаю – он не признается даже под пытками. Мы слишком долго были там, где боль и смерть – лишь слова. Делаю вдох. Выдыхаю.

— Егор, ты знаешь, чем занимался Василий тринадцать лет назад?

— А ты разве нет? — удивляется Плаха. Есть чему. Я всегда проверяю всех, кого беру на работу. Но это же Василий. Я был обязан ему жизнью. И у меня даже в мыслях не было собирать на него досье. А, похоже, стоило. Усмехаюсь собственной глупости, последствия которой теперь приходится расхлебывать.

— Знал бы, не спрашивал, — огрызаюсь.

Плаха сбавляет скорость, входя в слепой поворот. Чуть резковато. Морщится и снова жмет педаль газа.

— Вышибалой он работал. После смерти матери пил много, а потом устроился вот. Стал хорошо зарабатывать.

О матери Василий говорил, но вскользь. Он вообще не любитель задушевных разговоров, да и ностальгировать за бутылочкой нам, собственно, не о чем. Все, что нас связывало, больше походило на ночной кошмар. И забыть никак, и вспоминать нет сил.

— А где работал? — допытываюсь я, чуя – разгадка кроется в прошлом. Оттуда надо копать.

— В клубе, где Катя танцевала. Помнишь?

Такое не забудешь.

— А клуб этот, — продолжаю ход мысли друга, — если мне не изменяет память, принадлежал старшему брату Загорского. Я прав?

Плаха кивает.

— Ты к чему клонишь? — настораживается.

— К тому, что я, кажется, нашел того, кто следил за Катей.

ГЛАВА 16

Сейчас.

…Корф приехал среди рабочего дня: взъерошенный, озабоченный. Вломился в кабинет, бросив Катиной клиентке, что у него вопрос жизни и смерти, вытащил ее из-за стола, за руку вытянул из салона и усадил в новенький джип.

— И что это значит? – спросила Катя, когда Корф плюхнулся на водительское сидение.

— Я соскучился, – ответил, довольный собой.

Катя лишь раскрыла рот от удивления, но так ничего и не произнесла. Да и что она могла сказать, если сама скучала до одури. Каждый день, каждый час, каждую минуту, что они проводили не вместе. Она ловила себя на мысли, что ждет его звонка или прихода. Что вот он появится на пороге, и Катя забудет обо всем: о своих неотвеченных звонках, о своей ревности и его бесконечных подружках, пестрящих на обложках глянца. И он приходил. И она забывала. А утром снова ревновала и тосковала по его рукам, губам, его нежности и неистовой страсти. Она растворялась в нем и ощущала себя непозволительно счастливой. Разве что…

— А я подумала, ты решил меня замуж позвать, – и сощурилась, выжидая.