Научи любить

Но вместо забытья, до омерзения трезвый мозг подталкивал вернуться к ней и вернуть обратно. Наверное, я мог бы. Но я пообещал оставить ее в покое. Лишь попросил пару ребят дежурить возле общаги, наблюдать, чтобы она снова ничего с собой не сделала. А теперь пил. Но алкоголь не помогал. А одиночество вытягивало наружу самые поганые мысли. И одна из них была самой гадкой: я сам уничтожил все, что было мне дорого. Сам виноват, что Катя ушла. Сам. Отпустил, значит, виноват. А еще не стоило ввязывать ее в свое эпохальное воскрешение. Ни за что не забуду ее растерянный взгляд, когда вместо обещанного вечера вдвоем я притащил ее на семейный ужин Ямпольских. Граф позеленел, видимо посчитав, что призрака увидел. Юля в обморок упала, Катя над ней хлопотала потом. Марк нахмурился, а Лизка повисла на шее. Лили не было.

Граф же не сводил с меня взгляда, полыхающего яростью, весь вечер, пока мы ужинали. Пришедшая в себя Юля срывалась с расспросов и рассматриваний на слезы. Она так до конца и не поверила, что я выжил. А мне тогда остро хотелось рассказать им, где и по чьей заслуге я побывал. Граф понял это, потому тем же вечером предложил сделку: его фамилия и статус в обмен на мое молчание. Я отказался, но и рассказывать Юле ничего не стал.

Стало противно. Я поморщился, опрокинув в себя рюмку водки. С того дня у нас с Катей все и разладилось, только я ничерта не замечал. И от этой дрянной мысли хотелось выть или убить кого-то, или…

Взгляд наткнулся на выплясывающую на танцполе Лилю. На ней была до безобразия короткая юбка и обнажающий живот пестрый топ. Эти две тряпки ничего не скрывали, наоборот, при каждом движении то открывалась голая задница, то выпадала не затянутая лифом грудь. А она хохотала, терлась о какого-то мужика, лапающего ее под юбкой и готового трахнуть прямо здесь. А я смотрел и ярость, щедро приправленная выпивкой, пенила кровь. Моя невеста стала обычной шлюхой. Усмешка скривила губы. Женщина, которую так опекал Марк, прося меня не появляться в ее жизни, сейчас готова была отдаться обдолбанному хрену на глазах у такой же невменяемой толпы. Марк, который запрещал мне общаться с Лизкой. Который позволил сестре самоубиться. Марк, которому было плевать на все, кроме собственного бизнеса. Марк, который должен был вернуться из командировки этой ночью. И идея сама пришла в голову. Залпом допив водку, подозвал бармена.

— Я тут немного пошумлю, — положил на стол визитку. — Пусть главный потом свяжется со мной. И такси вызови.

Бармен убрал визитку, кивнул. А я двинул через толпу к извивающейся на танцполе Лильке.

Хотелось набить кому-нибудь морду. Например, тому юнцу, не отлипающему от жены моего брата. Очень хотелось. И он понял это, когда я схватил его за шиворот и отшвырнул в толпу.