Научи меня любить

— Делов — ни делов, а крови ты порядочно потерял, пока тебя нашёл Костя и вызвал скорую. Порез неглубокий, но кровотечение было достаточно сильным, так что тебе даже хотели делать переливание, но потом решили, что организм и сам справится.

— Вот, блин, — заключил Кирилл и осушил стакан.

— Так что же случилось, Кирюша? — тон матери наполнился переживаниями. — Кто это сделал с тобой? На тебя напали или ты ввязался в драку?

Мама выжидательно смотрела на сына, который своим только что очнувшимся мозгом пытался сообразить, что стоит говорить, а что нет. Но тут дверь в палату приоткрылась и просунулась голова молоденькой медсестрички. Кирилл уже было с облегчением вздохнул, но понял, что обрадовался рано.

— Светлана Ивановна, — обратилась к матери Кирилла девушка, — там снова следователи пришли, спрашивают, не очнулся ли Кирилл.

— Он ещё очень слаб, — попыталась возразить женщина, но сын перебил ей.

— Скажите, пусть заходят, — ответил он медсестре. — Со мной всё нормально.

— Сынок, ты уверен? — забеспокоилась женщина.

— Мама, ну правда, хватит уже. Я чувствую себя хорошо.

В разговоре со следователями Кирилл старался быть предельно осторожным, он не хотел втягивать Морозову. Это могло добавить проблем к уже существующим. С Красновым он потом сам разберётся. Но нужно было быть максимально близким к правде, и Сазонов сообщил служителям правопорядка, что вступил в драку с каким-то злоумышленником, пытавшимся отобрать сумочку у женщины, которая, испугавшись, убежала ещё до финала схватки. Он сказал, что женщину не знает, и лица её не запомнил, сослался, что произошедшее как в тумане. Представители следственного комитета сообщили, что Сазонова нашёл его одногруппник Константин Левищев. Ни оружия, которым были нанесены повреждения, ни каких-либо других следов нападавшего полиция не обнаружила. Только женский шарф, которым Кирилл зажал рану. Сазонов сказал, что, вероятно, шарф принадлежит пострадавшей от нападения женщине, но, как он уже говорил, всё в тумане, и ничего точно сказать нельзя. Ему оставалось только надеяться, что не обнаружится тот факт, что шарф принадлежит Морозовой. Они ничего противозаконного не делали, но будет сложно объяснить полиции, зачем было врать с три короба.

Как бы Кирилл не уверял доктора, что чувствует себя великолепно, эскулап настоял, чтобы Сазонов остался на ночь в больнице под их наблюдением. А мама ещё и планшет забрала, сказала, что ночью, а тем более после такого кошмара, ему нужно хорошенько выспаться, а иначе она и завтра не даст согласия на выписку.

— Мам, ты забываешь, что мне уже восемнадцать. Твоё согласие тут не требуется, — пробубнел Кирилл, страдальчески подкатив глаза и улёгся на подушку. Спать, значит спать.