Каждый любит как умеет

– Заявление о хулиганском нападении подавали?

– Нет.

– Почему? Не верите в милицию?

«Что за ехидна! – с раздражением подумал он. – И если она будет так курить – следующей звездочки на погоны уже не получит. Просто не успеет».

– Я не смогу опознать тех выродков, – резко сказал он. – Так чего ради ходить по милициям? И так сил нет.

– Но ко мне вы явились добровольно, так сказать, – Анна Григорьевна почему-то вздохнула. – Значит, нашли силы. Ну а как понять, что Алексеева утверждает, что всю ночь с десятого на одиннадцатое она провела одна, в обществе спящего ребенка?

– Она… – Андрей запнулся, но все же решил опровергнуть Лену. – Она почему-то это скрывает. А я не понимаю почему.

– Да грош цена вашим показаниям, если она говорит, что была одна!

– Почему?

– Потому что вы ее выгораживаете. Со мной связался ее адвокат, заявил, что вы хотите дать показания. Сам почему-то не явился вас сопровождать. Я этого адвоката не знаю, первый раз вижу и слышу. Может, вам заплатили за то, чтобы вы сюда пришли?

Андрей встал:

– В жизни не думал, что показания снимают вот так!

– Как – так?

– Грубо!

– Ну, простите, – бросила она и снова велела ему сесть. – Только вы мне сказки не рассказывайте. Этим вашу Алексееву не спасете. Либо она врала, либо вы сейчас врете. Кому я должна верить? Доказать, что были у нее, вы не можете? Доказать, – подчеркнула она. – А не просто сказать.

– Я несу ответственность за свои показания. Этого мало?

– Ну, а кроме ответственности?

– Меня мог видеть ребенок.

– Сын Алексеевой? Он никого не видел.

– Мальчик мог этого не запомнить, – вздохнул Андрей. – Особенно, если видел меня спросонья. А вот во второй раз мы с мим виделись – это я уж точно помню. И он должен помнить.

– А вот второй раз меня не волнует, – отрезала та и вдруг смягчилась. – Андрей Викторович! То, что вы добровольно пришли давать показания, конечно, делает вам честь. И я даже готова поверить, что вы сами связались с адвокатом, а не он с вами. Но, подумайте – если вы были у Алексеевой в ту ночь – зачем ей это скрывать? Ведь ей нужно алиби.

– Не знаю, зачем она говорит, что была одна, – горько ответил он. – Лена была, как бы сказать… Довольно скрытная. Не любила никого пускать в душу. Даже меня. А уж вас, простите…

– При чем тут скрытность? Она должна и о сыне подумать, тут уж не стоит изображать недотрогу. А она молчит, предпочитает сидеть. Кстати! – Анна Григорьевна смотрела на Андрея с каким-то любопытством – он отметил это уже во второй раз. – Она вам, наверное, говорила, что стрелял мужчина? Так что ее конкретно мы не подозреваем.

– Да, я знаю… Так тем более, зачем ей алиби? – Андрей чувствовал, что очень устал. – Она знает, что стрелял мужчина и предпочитает молчать, что я в ту ночь был у нее… Все равно это не важно.