Любимый с твоими глазами (СИ)

Погуляем по Питеру, сходим в театр… Эм… хочешь? Можем слетать с бабушкой на море. А хочешь? Съездим в Карелию.

- Мне все равно, лишь бы с тобой.

- Тогда решим, - мягко целую его в щечку, а когда хочу отстраниться, он вцепляется мне в шею и крепко обнимает.

В носу тут же свербит. Мне так стыдно становится, что я не замечала своего ребенка…но ему не это нужно. Давид вдруг шепчет…

- Мам, мне очень жаль, что твой папа умер…

Господи. Нет, теперь я точно не смогу сдержаться и начну плакать, прижимая сына к груди. Чувствую, что вот-вот прорвет, словно плотину, которую я пытаюсь укрепить руками, а без толку это. Бессмысленно. Все знают, что так ты напор не сдержишь, да и рано или поздно он все равно вырвется.

Но только не перед Давидом…он и так слишком сильно напуган и расстроен. Нет. Только не перед ним!

Титаническим усилием я все-таки заставляю свою истерику перенестись на пару часов дальше, выдыхаю и отрываюсь от Давида с улыбкой.

- Спасибо, малыш. Ну все? Пошли?

- Мам?

- М?

- А папа с нами поедет в отпуск? Можно было бы в ту деревню…

- Извини, малыш, но в ту деревню мы не вернемся, а папа…

А что папа? Олег рядом. Он тоже помогает, как может. Например, как-то извернулся и ускорил процесс выдачи тела, а еще нас с сыном не коснулось расследование. Молодой следователь Алексей вызывал меня к себе всего один раз и то «для галочки». Протокол уже был составлен, и вопросов мне никто не задавал — только подпись поставила и ушла. Краем уха я слышала, что такая щедрость благодаря Алене: это она привлекла этого парня, у которого, как оказалось, очень влиятельный отец. Также, благодаря их общим усилиям, моего отца не коснулось страшное клеймо «убийцы». Своей «бравой» командой они вытащили на свет все грехи Кистаева, поэтому версия следствия была таковой: бывший мэр Тулы, больной, изнемождённый, защищался до последнего перед лицом криминального элемента, который проник во власть путем темных инсинуаций.

И это все ради меня."

"Я знаю, что ни Алене, ни Андрею, тем более Олегу не нужно было обелять всеми правдами и неправдами имя моего отца, а мне очень. Я не говорила, но хотела бы, чтобы его запомнили, как человека, который выбрал для себя больше «светлых ингредиентов». Мне это было действительно важно.

- Алис? - мама тихо стучит три раза и открывает дверь, - Вы готовы?

Мне хочется спросить и ее: а ты? Но она готова. За шесть лет мама излечилась от своей боли благодаря дяде Жене. Чудесный мужчина, я никогда не устану это повторять, и как же я ему благодарна, черт возьми! Много лет назад, когда мы только переехали в Санкт-Петербург, мама была разбита. Если бы не он, была бы разбита до сих пор. Ей, конечно, сложно и сейчас. Я вижу это по теням, залегшим под красными глазами, вижу по печали, но она целая. Спасибо за это.

- Да.