Любимая игрушка Зверя

Какая я мокрая… там. Позор. Хуже не бывает, хуже просто не придумать.

Дергаюсь, пробую бедра сдвинуть, ускользнуть.

Мужские пальцы удерживают мои ноги, решительно пресекают сопротивление, не позволяют разорвать контакт.

Бунт гаснет практически моментально. Обмякаю. Лишь лихорадочно подрагиваю. Ресницы трепещут. Из горла рвутся утробные стоны.

Бесполезно бороться. Бессмысленно. Он уже все понял. Ощутил. Всю мою порочную и преступную влажность оценил.

Я стараюсь держаться. Не поддаваться, не уступать. Стараюсь замолчать, не издавать никаких звуков. Но это выше моих сил. Адская пытка.

Я сдаюсь. Уступаю. Отпускаю себя в отрыв. Снова. Опять.

Разве Зверь заботится об удовольствии женщины? Разве может так нежно прикасаться, ласкать подобным образом, ввергать в истинный экстаз?

Мужчины вроде него привыкли к тому, что ублажают их, опускаются на колени, выполняют самые грязные фантазии, предугадывают любые приказы. Или нет?

Дьявол. Я никогда не знала таких мужчин. Я и его не знаю.

Никто меня так не целовал. Никогда. Ни разу за целую жизнь. Стыдно сказать, я и с мужем своим настолько близка не была. Супруг пробовал такое прежде, однако все ощущалось иначе, совершенно по-другому, даже не сравнить.

Грешница. Блудница. Вот кто я. Пускай. Наплевать. Подумаю об этом потом. Когда очнусь. Когда протрезвею. Когда снова смогу размышлять. Если смогу.

Никита кусает меня. Сжимает чувствительную плоть зубами. Слегка, едва ощутимо, а после вновь проходится языком, надавливает, прорисовывает такой узор, от которого судорога спину выгибает.

Я одержима бесами. Точно. Проклята навечно за собственную распущенность. Комкаю простыни, сгребаю пальцами тонкую ткань и кричу так, как не кричала, даже когда он в самую глубь проникал. Мои бедра сводит болезненный спазм.

Это настоящий кошмар. Самый сладкий. Самый грязный. Самый… самый. И просыпаться не тянет, не хочется ни капли.

Никита продолжает ласкать меня, не останавливается, вводит внутрь пальцы, ритмично двигает, вновь завладевает телом, и не прекращает свой поцелуй, растягивает. Его язык сводит с ума, толкает за грань, уводит далеко за край нормальности.

Зачем? Господи. Хватит. Я же уже… Это конец, все и…

Возбуждение зарождается опять. По второму кругу. Спираль закручивается внизу живота за считанные секунды.

Что он трогает? Что?..

Озноб сотрясает плоть.

Я кричу. Иначе нельзя. Вопль выламывает ребра. На хрип срываюсь, собственный голос теряю. Дрожь охватывает тело, будто пламя, в пепел превращает.

Никита заставляет меня кончать снова и снова. Трудно понять, сколько это длится. Как именно происходит. Время путается, сбивается, привычные рамки размываются.

Нет границ. Нет ни единой четкой черты.

Зверь изучает меня. Исследует.