Любимая игрушка Зверя

- Я бы не прочь, - его красиво очерченный рот застывает в пугающем зверином оскале, оголяет истинную суть, кровожадную натуру. – Я бы тебя на член натянул и драл сутки напролет, вытрахивал бы всю твою долбаную мораль, из-под себя не выпускал, раз за разом заваливал и заставлял орать.

Эти слова звучат жутко. И возбуждающе. Чудовищный контраст, во истину дьявольский. Смысл фраз ужасный. А хриплый, чуть надтреснутый голос действует завораживающе.

- Но мне твой кайф нужен, - трется гладко выбритой щекой о мою щеку. – Ты к таким забегам еще не готова. Подожду. Нам спешить некуда. Всему свое время. Буду тебя медленно растлевать.

- А разве мы, - запинаюсь. – Мы же уже…

- Разогрев, - ухмыляется. – Разминка перед боем.

Между бедер мокро. Опять. Хорошо, хоть Никита об этом не подозревает, иначе бы я точно сгорела со стыда. Взрослая тетка, а млею от него как девчонка. И выразиться толком не способна, будто к доске выхожу, не выучив уроки, потому даже двух слов связать не могу, мямлю ерунду и густо краснею.

- Разрешишь поцеловать? – спрашивает, будто намеренно дразнит, смотрит прямо, глаза в глаза и продолжает хищно усмехаться, одним своим видом дрожь пробуждает.

- Да, - сама себя едва слышу.

Зачем эти вопросы? Видит ведь, как действует на меня, как плавит, превращает в податливый воск. Чувствует явно."

"Никита вдруг отстраняется. Отталкивается от постели и приподнимается, прежде чем я успеваю хоть как-то сориентироваться и осознать происходящее, он подхватывает меня под ягодицы и двигает выше, подкладывает подушку пониже спины, задирает футболку до груди, мягко, но уверенно разводит мои бедра в разные стороны и вновь опускается, обжигает живот поцелуем.

Черт. Проклятье. Он забыл уточнить, как именно собирается целовать. Теперь его язык скользит по моему пупку и это ощущается гораздо интимнее нашего безумного секса в грязи. А пальцы поглаживают внутреннюю поверхность бедер, точно током бьют.

О мой Бог.

К такому я совсем не готова.

- Прошу…

Договорить не выходит. Потому что Ник дотрагивается губами до самого сокровенного места, и у меня пропадает дар речи от его напора и наглости. Глаза в один миг до боли расширяются. Даже вскрикнуть от неожиданности не удается. Застываю.

Он целует так, что реальность на части раскалывается. Мир взрывается. Осколки летят и ранят, под кожу впиваются. Сладкий яд внутри растекается. Отравляет вожделением.

Его язык движется развязно и дерзко, задевает потаенные точки, не ведает никакого стеснения, не знает стыда, порабощает и увлекает в темную бездну.

Шумно втягиваю воздух. Легкие обжигает огнем. Чуть трезвею, сбрасываю железные путы оцепенения. Всхлипываю, закусываю губу. Позвоночник дугой выгибается.

Нет, нет. Не надо, нельзя. Ни в коем случае. Нет. Нет!

Он же поймет. Почувствует.