Любимая игрушка Зверя

Алчно скалится. Большего желает, гораздо большего. Не скрывает.

Зверь подчиняется. На миг. Этого хватает.

- Прошу, Ник, - сдавленно бормочу я.

Провожу пальцами по его щекам. Медленно, осторожно, едва дотрагиваюсь. Уже не чувствую холода, не замечаю дождя. Мои ладони жаром обдает. Выжигает.

Какие черты. Резкие, острые, точно в гранитном камне высеченные. Режусь невольно, однако боли не ощущаю. Ничего не ощущаю. Бой крови оглушает.

Не верю, что действительно говорю это:

- Я хочу видеть твои глаза, - губы жутко печет. – Когда ты возьмешь меня.

Злая ирония. Жестокая. Убегать от него. Мчаться прочь со всех ног. Удирать, не оборачиваясь.

А потом самой рухнуть к его ногам. Скользнуть в объятья. Сдаться. На принципы наплевать. Разврату отдаться.

Здесь. Посреди темной улицы. В грязи. Рядом с парком, где столько раз бывала с мужем, с детьми. Почти как в собственной постели низменным порокам предаться.

Я поступаю, будто последняя шлюха. Сама целую мужчину. Сама обвиваю громадные плечи руками, выгибаюсь и послушно раздвигаю ноги, обнимаю крепкие бедра, издаю стон за стоном и трусь о мускулистое тело, точно кошка в период течки. Сама умоляю себя оттрахать. Это безумие.

Но почему все кажется таким правильным?

Вкус крови на губах. Запах сырой земли.

Я полностью обнажена. Одежда разодрана. Ткань пущена на лоскуты. Безжалостно растерзана. Порвана на куски. Изувечена. Лохмотья отброшены в разные стороны.

Должно быть неприятно. Сыро. Стыдно. Гадко. Должно? Наверное. Но я не чувствую ничего подобного. Разум отключается, содрогаясь в сладком дурмане.

Рваные толчки пульса ударяют по взмокшим вискам. Мышцы сокращаются, немеют от напряженного предвкушения. Мелкая дрожь сводит плоть тягучими спазмами.

Проклятье. Еще не поздно прекратить. Не поздно. Еще можно… Нет.

Я этого с первого дня желала. Увидела его – и пропала. Погибла. Когда он рядом весь мир расплывается. Растекается. Стены становятся мягче воска. И воля обращается в пепел.

Я его сама приманила. Привлекла. Глазами пожирала. Звала. Саму себя предала и продала первому встречному. Бандиту. Убийце. Кровожадному хищнику.

Боже. Однажды он меня уничтожит. Сожжет. Искалечит. Разломает на части. Разрушит до основания. И что? Пускай. Только бы продолжал смотреть вот так. Раздирая, до затаенной сути оголяя.

Нужно бороться. Сражаться. Сопротивляться.

Зачем? День. Два. Неделя. Месяц. Год – если повезет. И я бы к нему приползла. Лично. Без какого-либо принуждения. На коленях. Падшая женщина. Пропащая.

Огромные горячие ладони накрывают мои бедра. Сжимают до боли.

Зеленые глаза прошивают насквозь. Распинают посреди влажного грунта, окунают на дно, даже ниже погружают. Пронзают, пропускают электрический ток по заледеневшим венам. Разряд за разрядом. Режут грудь, ребра выламывают.