Любимая игрушка Зверя

От блондинистой макушки до тонких лодыжек, до крохотных пальцев, до узких стоп. Такая невесомая. Неземная.

А пробуждаешь мрак. Голод. Темноту, пред которой бесы трусливо расступаются, бегут, будто крысы с тонущего корабля.

Треск ткани. Срываю все лишнее. Каждый клочок одежды отправляю к черту. Обнажаю желанную плоть. Дотронуться страшусь. Повредить. Разломать. Едва касаюсь нагой груди, веду кончиками пальцев. Вырываю стон. Дурею от этого горячего отклика.

Сколько подо мной было баб – не сосчитать. Больше сотни. Но такой – ни одной. Не найти подобной. Даже пробовать глупо.

Я целую тебя и понимаю: рай реален. Тут. Тает на маленьком остром влажном языке. Таится между разомкнутыми губами. Пронизывает сбитое дыхание.

Я не поэт. Но у тебя во рту рифмую строки. Так, что дьявол сгорает от зависти. Сильнее. Жестче. Еще. Ничего вкуснее этих судорожных всхлипов не пробовал.

Я почти кончаю от того, как твои стоны раздирают мою глотку.

- Ник, - сдавленный шепот продирает изнутри. – Ник… Никита… Ник.

Она просит. О чем? Прекратить. Остановиться. Отступиться от того, что давным-давно по праву мое. Верно? Да?

Отрываюсь. Нависаю над своей добычей. Дышу тяжело. Рычу. Сам не представляю, как себя к такой пытке принуждаю, бешеный зов похоти сдерживаю.

Я не могу. Прерваться. Замереть. Отступить. Не могу. Она сама виновата. Сама. Не стоило падать в грязь, расшибать нос, заливаться кровью. Не стоило воплощать в жизнь жуткие и порочные фантазии. Не стоило целовать меня. Дразнить мою тьму. Затевать игру.

Зверь вернется обратно в клетку."

"Но сперва утолит голод. Позабавится. По-настоящему. Без запретов. Без тормозов. Уйдет в отрыв. Напьется свежей кровью. Насытится сочным мясом.

- Прошу, Ник, я хочу видеть твои глаза, - ее пальцы как лед на моих щеках, а остаток фразы вынуждает разом оглохнуть: - Когда ты возьмешь меня.

Глава 20

Увязаю в грязи. Утопаю. Погружаюсь в густую жижу глубже и безнадежнее. Позволяю ей проникнуть внутрь, пропитать каждую клетку. Отдаюсь вязкой темноте.

Жажду еще. Сильнее. Больнее. Жестче. Упасть и разбиться насмерть. Потеряться во мраке. Пропасть. Сгинуть на веки вечные.

Но только в его руках. Под ним. Хочу всего. Одержимого. Дикого. Бешеного. Самого преступного. Самого запретного. Высоковольтным разрядом под кожу.

Я пьяна. Не от вина. От аромата чистого греха. Хищного, терпкого, ранящего до крови. А вины не чувствую. Даже слабой тени. Не раскаиваюсь ни капли. Падаю ниже. Срываюсь. Обращаюсь в животное. Не узнаю эту пугающую голодную самку. Не осознаю реальность вокруг. Ничего не понимаю. Не улавливаю.

Что я творю?

- Ник, - шепчу прямо в жадный рот. – Никита… Ник.

Утробное рычание сотрясает. По моим жилам разливается, плоть пронизывает, течет вдоль позвонков. Насквозь вспарывает.

Он разрывает поцелуй. Нависает надо мной.