Любимая игрушка Зверя

Насчет видеонаблюдения тоже не дергайся. Система уже отключена.

- Не важно, - снова предпринимаю тщетную попытку освободиться. – Прекрати. Нам нужно выбрать другое место для…

Он стягивает мое горло ремнем. Неожиданно. Жестко. Заставляет напрочь лишиться воздуха. Оплетает, как удавкой, и поглаживает враз напрягшуюся шею с обманчивой нежностью.

Отчаянно стараюсь вдохнуть кислород. Не могу. Ничего не могу. Вообще. Совсем. Никак. Причем даже не представляю, что именно не так. Шок мешает, не позволяет нормально дышать. Или давление ремня настолько сильно действует, перекрывает воздух.

Я четко ощущаю опасность. Угрозу. Тонкую грань, которая готова расколоться, разлететься на тысячи осколков и оцарапать меня до незаживающих ран.

Зверь. Жуткий. Жестокий. Голодный. Одержимый своими темными желаниями. Сожрет и не заметит. Ненасытный. Неукротимый. Неудержимый. Как им управлять? Глупо даже пробовать. Глупо рисковать. Сомнет за секунду. Растерзает. Загрызет.

Я смотрю в его глаза и четче прежнего понимаю: этот мужчина способен причинить настоящую боль, сломать, разрушить до основания, уничтожить, не оставив следа.

Он монстр. Чудовище. Но… все же отпускает меня. Отбрасывает ремень в сторону, избавляется как от наскучившей игрушки. Неторопливо поглаживает, исследует покрасневшую кожу, будто хочет стереть следы своей жестокости. Леденею. И тут же сгораю в пламени, которое дарят его пальцы. Контраст сбивает с толку. Убивает. Отбирает хрупкую опору.

Зверь не извиняется. Никогда. Но немое «прости» отчетливо слышится в том, как горячие ладони обхватывают плечи, мягко поднимая меня с колен.

Только зря все это. Очень зря. Ноги не держат."

"Я снова опускаюсь ниц. Без тени принуждения. По собственной воле. Перехватываю его запястья. Нежно отстраняю от себя.

Я смотрю на него. Прямо. Пусть и снизу вверх. Принимаю вызов. Во всяком случае, пробую принять.

Я же раньше… Я прежде… Я…

Мысли как спутанный клубок. Не поймать. Ни за что. Не уловить. Ничего. Не распутать нити.

- Сделай это, - рефлекторно облизываю пересохшие от волнения губы.

- Что? – вкрадчиво интересуется Никита.

- Здесь, - шумно сглатываю. – Сейчас.

Расстегиваю его брюки дрожащими пальцами. Быстро. Лихорадочно. Будто стесняюсь этой спонтанной вспышки смелости. Будто боюсь очнуться. Страшусь проснуться. Опасаюсь протрезветь. Выпускаю на волю вздыбленный от похоти орган.

Глаза распахнуты до боли. Во рту копится слюна.

Мое тело знает то, чего не знаю я сама.

- Пожалуйста, - бросаю сбивчиво, очертя голову, ныряю в пугающий омут. – Заставь меня забыть. Накажи за сопротивление. Возьми, как пожелаешь, как посчитаешь нужным.

Замолкаю. Наблюдаю за Зверем. Безотрывно. Зелень в его глазах обращается в сплошную черноту. Тьма завораживает.

Я точно пьяная.