Моя любимая заучка

Упирался ей в живот, не было бы одежды между ними, проткнул бы насквозь.

— Ромашова, ты сводишь меня с ума.

Громов умирал. Умирал и стонал ей прямо в губы, упиваясь моментом. Упиваясь каждой секундой рядом с ней.

— Громов…

Лиза размякла в его объятиях, свесившись, словно тряпичная кукла, жалобно скуля отдельные фразы:

— Это неправильно, так не должно быть…

А Громов ещё сильнее прижимал её к стенке. Губы жадно глотали воздух возле её кожи. Хотелось раствориться в эту секунду, минуту, да и целую вечность, лишь бы ощущать её возле себя. Вдыхать аромат её волос, тела, ебучей блузки, которая мешала!

Просто вот так быть рядом. Просто вдыхать в себя Ромашову и понимать, что как прежде уже не будет. Понимать, что лучшее, что происходило в его жизни, это она. Что он никогда в жизни не испытает большего удовольствия, чем элементарно дышать возле неё. Трогать так, что чувствовался ответный трепет на его действия.

Он не ошибся. Ей нравилось.

— Лиза, прости меня.

Громов прошептал ей прямо в губы, яростно вычерчивая узоры на её теле, крепко держа одной рукой руки, а другой шаря по коже, куда только доставала собственная дрожащая рука.

— Лиза, что происходит?

Пустой кабинет разорвал возмущённый голос того человека, которого Громов уже давным-давно хотел стереть в порошок.

Мир растворился, а глаза покрыла пелена. Давай, сука, скажи ещё хоть слово.

— Лиза, что здесь…

Глава 24

Громов выдохнул, сильно зажмурив глаза, и оторвался от Ромашовой.

Смирнов стоял в проходе, и, кажется, не понимал, что вообще здесь происходит. Он искал Лизу и нашёл её. Вот только она почему-то была в объятиях другого парня. И объятия эти были явно не дружеские.

Громов, выпрямившись в полный рост и засунув руки в карманы брюк, встал напротив Смирнова и небрежным тоном протянул, растягивая слова:

— Ты что-то хотел?

Смирнов уставился на него, как на ненормального.

— Что ты делал с Лизой?

— А ты что, не видел? Ты помешал нам, Смирнов.

Напряжение в кабинете стало почти осязаемым.

Двое смотрели друг на друга в упор, а Лиза словно вросла в стену, испуганно наблюдая за парнями.

— Мы с ней встречаемся.

— Да? Ну теперь уже вряд ли, — нагло ухмыльнулся Громов.

— Захар, я всё объясню! — Ромашова отлипла от стены и подбежала к парням, хватая Смирнова за руку. Всё тело трясло, а в глазах читался ужас.

Как же она красива, даже сейчас. Любая эмоция ей шла, как никому другому. Страх, гнев, ненависть, смех, стон… Особенно стон…

Смирнов отдёрнул руку и отступил на шаг назад.

— Чем вы тут занимались, Лиза?

Ромашова стояла посреди них двоих, открыв рот и тяжело дыша, растерянно хлопая ресницами.