Моя любимая заучка

Врывающийся в лёгкие, опаляя их сладостным пламенем, вбиваясь в каждую частичку его тела, призывая миллиард нервных окончаний обостриться ярче, чем звёзды горят в ночном небе.

Сука, что она с ним делает…

— На пару слов.

Громов одним движением руки закинул её за угол и потащил по коридору за собой.

Втолкнув её в ближайшую пустую аудиторию, он прижал Ромашову к стене в точности так же, как в прошлый раз на патрулировании."

"Страх. Страх в её глазах был настолько осязаем, что становилось даже как-то не по себе. Не неприязнь, не брезгливость, не злость. Страх.

А её глаза метались по его лицу, как сумасшедшие.

— Ромашова.

Он старался придать голосу спокойный тон. А запах сводил с ума.

— Лиза, послушай меня.

А она смотрела на него, как на саму смерть.

— Я хочу…

Она издала громкий вздох, поднимая голову вверх и закрывая глаза:

— Громов, убери свои руки от меня! У-бе-ри!

— Ромашова, я хотел…

— Отойди от меня!

Лиза встретила его взгляд, она смотрела уже не со страхом, а с вызовом, а на бледных щеках виднелся проступивший румянец:

— Убери от меня свои грязные руки и катись на хрен!

Жаркие волны исходили от её лица, она смотрела на него, как на кусок говна, а он думал о том, что прекраснее на свете ничего не видел.

— Ромашова, заткнись!

Сам не понял, как впился в её горячие губы.

Она попыталась вырваться, но он держал её крепко. Дёрнулась, но он пригвоздил её к стене.

Язык с маниакальной жаждой выводил узоры в её мокром прекрасном рту, а руки не смогли сдержаться и стискивали каждый миллиметр тела, с жадностью сжимая.

Горячая. Жар от ее тела проникал в кожу. Щипал мышцы, словно его протыкали тысячи мелких иголок, проникая в каждую пору, каждую точку в его теле.

Он медленно растворялся. Растворялся по частичкам, словно пазл, отделялся от тела и уносился в воздух, раз за разом уменьшаясь в размере. Воздух подхватывал части его тела и уносил в никуда, растворяя. Уничтожая.

А она тряслась в его объятиях и отвечала. Она двигала своим губами навстречу ему!

И мир рушился. Эмоциональный вихрь выбивал дух из лёгких, подкидывая и опрокидывая на твёрдую поверхность.

Её кожа была настолько мягкой, что хотелось прикасаться снова и снова. А прижатое девичье тело отдавалось навстречу твёрдой податливостью, будто так оно и должно было быть, и никак иначе…

Её губы сладко влажно касались его, а тонкие, как пушинка, руки, обвивали напряжённую шею.

Вокруг не существовало ничего. Не было универа, аудитории, отдалённых звуков из коридора. Ни-че-го. Были он и она. Существовали только двое. Окружение испарилось, еле виднеющимся паром растворяясь в воздухе.

Гул в ушах. Её губы, её тело, и так тесно в штанах… И он её чувствовал своим членом. Так сильно, что она начала стонать.