Уитни, любимая

Он приложился губами к розовым вершинкам ее полных грудей; настойчивый язык ласкал, чуть прикасался, лизал, обводил нежные маковки. Неожиданно его губы сомкнулись на соске, сильно потянули, и Уитни охнула от внезапно нахлынувшего наслаждения. Его рука мгновенно скользнула по ее бедрам, накрыла мягкий холмик волос, и девушка вскинулась в инстинктивном порыве вжаться в перину. Но Клейтон чуть придавил Уитни к постели, не обращая внимания на ее испуг, и, раскрыв створки нежной раковины, проник внутрь, посылая непередаваемо острые ощущения по напряженному телу.

Припав поцелуем к ее шее, Клейтон продолжал возбуждать ее, гладя потаенное местечко; искусные пальцы с безошибочной уверенностью отыскали крохотный бугорок, где, казалось, сосредоточились все чувственные желания.

С каждым мгновением жаркая, безумная волна уносила Уитни неведомо куда, поэтому она не сразу ощутила перемену в его ласках. Его поцелуи, прикосновения, только что такие нежные и страстные, стали теперь безжалостными и жестокими, в них было что-то неприятное, нехорошее, порочное. Для человека, терзаемого неразделенной любовью, любовью собственника… в его поцелуях не хватало горячего искреннего пыла, а в ласках – истинной нежности.

Его пальцы вновь шевельнулись в ней, и Уитни тихо застонала."

"– Так, значит, тебе это нравится? – с издевкой прошептал Клейтон и отстранился. – Не хочу, чтобы ты слишком наслаждалась, любовь моя! – резко бросил он и лег на Уитни, раздвигая ее ноги коленом, а потом… потом стиснул ее бедра, приподнял, и в этот момент циничные нотки в его голосе наконец разорвали густой сладострастный туман, почти поглотивший ее. Уитни успела заметить выражение неподдельной горечи, промелькнувшее в его взгляде, прежде чем Клейтон чуть откинулся и сильным толчком врезался в тесные девственные глубины. Слепящая боль, казалось, разорвала ее надвое, из горла Уитни вырвался пронзительный вопль. Почти теряя сознание, она закрыла лицо руками, выгнула спину, пытаясь избавиться от чего-то раскаленного, стального, пронзившего ее, и как сквозь сон услышала свирепое проклятие, сорвавшееся с губ Клейтона.

Он отпрянул, и Уитни застыла, готовая забиться в истерике, пытаясь собраться с силами и приготовиться к новой агонизирующей боли, которая придет, как только он вновь вонзится в нее.

Но боли все не было: Клейтон не шевелился.

Руки Уитни бессильно опустились. Сквозь застилающую глаза дымку слез она видела его над собой. Голова Клейтона была откинута, глаза закрыты, лицо превратилось в маску мучительного страдания.

Глядя в это потрясенное лицо, Уитни не чувствовала, что ее тело содрогается от подавленных рыданий, пока усилия сдержать слезы не стали слишком невыносимым бременем.