Уитни, любимая

Ее язык скользнул между чуть приоткрытых губ Клейтона, встретился с его языком, отдернулся, как от ожога, и снова прокрался вперед для нового, сладостного, запретного касания. И тут мир вокруг взорвался неистовством его страсти. Руки Клейтона сдавили ее стальными клещами, притягивая к груди с нечеловеческой силой. Он впился в ее губы исступленным поцелуем, дерзко сплетаясь своим языком с ее, лаская, гладя, словно стремясь слиться с ней воедино.

Ошеломленная опьяняющей страстью и желанием наслаждаться безумным возбуждением его горячечных ласк, она отвечала беззастенчиво, пылко, не замечая, как его руки властно скользят по ее спине, сжимают упругие полушария ягодиц.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Клейтон поднял голову и сжал ладонями ее лицо, осторожно проводя большими пальцами по раскрасневшимся щекам. Нежность и желание пылали в его глазах.

– Ты прекрасная, непокорная, маленькая, глупая мятежница, – хрипло прошептал он и снова медленно припал к ее губам, как к живительному источнику.

Поцелуй становился все более страстным, пока в крови Уитни не забурлило жидкое пламя. Она напряглась, стараясь быть еще ближе к Клейтону, раствориться в нем. Клейтон лихорадочно ласкал ее груди, словно ставя на ней тавро своего владения, вдавливаясь бедрами в ее бедра.

И тут неожиданно все кончилось. Он с трудом оторвался от ее губ, поцеловал лоб и глаза, а потом прислонился подбородком к ее макушке и замер. Уитни шевельнулась, и объятия Клейтона мгновенно сжались.

– Не двигайся, малышка, – пробормотал он. – Постой со мной еще немного.

Листья шелестели на ветру, птицы порхали в деревьях, и блаженство этого мгновения снова отравили одиночество и отчаяние. Стремясь вновь ощутить тепло ласк Клейтона, заставить его прогнать душераздирающую тоску, охватившую ее, Уитни откинула голову, не отрывая взгляда от его четко очерченного рта.

Клейтон машинально потянулся к розовым губкам, чтобы принять ее застенчивое предложение, но тут же взял себя в руки.

– Нет, – сказал он с гортанным смешком.

Сбитая с толку его отказом поцеловать ее, хотя Клейтон явно тоже хотел этого, Уитни молча уставилась на него широко раскрытыми глазами.

– Если будешь продолжать смотреть на меня так, – еле слышно поддразнил он, – я задушу тебя поцелуями и тогда, боюсь, не смогу сдержать обещания.

– Почему? – ахнула Уитни, все еще бесстыдно томившаяся по его поцелуям.

– Почему? – повторил Клейтон, почти касаясь губами ее губ, так что их дыхание вновь смешалось. – Я был бы счастлив показать тебе почему, – предложил он чувственным шепотом.

Рассудок наконец вернулся к Уитни, охлаждая пыл и возвращая здравый смысл.