Уитни, любимая

– Кузина Уитни, – хрипло пробормотал он, раздевая ее похотливым взглядом, – я должен высказать вам, что у меня на уме и сердце…

– Я прекрасно знаю, что у вас на уме, – перебила Уитни, уничтожающе фыркнув. – Вы весь ужин бесстыдно пялились на меня!

– Но я должен сказать! – визгливо настаивал Катберт.

Его руки потянулись к подолу голубого платья, и Уитни брезгливо подобрала юбки, почти убежденная, что он собирался приподнять их и попытаться разглядеть ее ноги. Лишенная опоры рука вернулась на прежнее место, ближе к сердцу.

– Я восхищаюсь вами всеми фибрами своего существа. И питаю глубочайшее уважение к… – Катберт, неожиданно осекшись, умолк, с ужасом уставясь куда-то в пространство.

– Искренне надеюсь, – лениво протянул с порога веселый голос, – что я не помешал ничьим изъявлениям чувств.

Клейтон подошел поближе к Уитни и до тех пор мерил ироническим взглядом рассерженного Катберта, пока тот наконец не поднялся, неуклюже споткнувшись при этом.

– Моя кузина учила меня новой игре, в которой участвует лишь один человек, – выдавил он.

Добродушно-веселое выражение лица Клейтона мигом испарилось. Коротким кивком показав на дверь, он предложил:

– Теперь вы всему научились, и поэтому предлагаю пойти и немного попрактиковаться.

Катберт стиснул кулаки, поколебался, еще раз отметил холодную решимость в глазах противника и счел за лучшее исчезнуть. Подождав, пока за ним закрылась дверь, Уитни облегченно вздохнула.

– Спасибо, – благодарно начала она, – я…

– Я должен бы свернуть вам шею! – взорвался Клейтон.

Слишком поздно Уитни поняла, что следовало хотя бы не опираться на «больную» ногу.

– Позвольте поздравить вас с сегодняшними блестящими достижениями, мадам, – мрачно объявил он. – Менее чем за двенадцать часов вы ухитрились перетянуть Уиткома на свою сторону и сделать из Катберта покорного раба."

"Уитни молча уставилась на герцога. Хотя его тон был далек от шутливого, однако уголок рта подозрительно дернулся в гримасе, сильно похожей на улыбку. Подумать только, а она тряслась от страха при одной мысли о том, в каком он, должно быть, бешенстве!

– Вы настоящий дьявол, – прошептала она, не зная, то ли смеяться, то ли наброситься на него.

– Вряд ли вас можно посчитать ангелом, – издевательски бросил Клейтон.

Весь день Уитни терзалась противоречивыми эмоциями: гневом, страхом, тоской и обидой, – не зная, что ожидает впереди и какова будет месть Клейтона. И теперь, глядя в красивое лицо человека, который вовсе не собирался преследовать ее и, очевидно, забавлялся происходящим, девушка потеряла последние остатки самообладания. Зеленые глаза затуманились слезами усталого облегчения.

– Это был самый ужасный день, – прошептала она.