Уитни, любимая

Ведь пока гости в доме, он может чувствовать себя в безопасности от неминуемого взрыва ярости Уитни. Ну что же, тем лучше. Значит, отец не подозревает, что она и не собирается выяснять с ним отношения. Там, в душе, где когда-то что-то теплилось к нему, теперь лишь ледяная пустота.

После ужина джентльмены, насладившись прекрасным портвейном и сигарами, присоединились к дамам, собравшимся в гостиной, где уже были приготовлены столы для виста. Катберт немедленно устремился к Уитни. Лысый, напыщенный человечек, по мнению Уитни, совершенно омерзительный, он, однако, явно вознамерился провести вечер в ее обществе. Пробормотав несвязные извинения насчет нежелания играть в карты, Уитни поспешно встала и покинула комнату.

Она прошла через коридор и скользнула в дверь библиотеки, но не смогла найти ничего интересного среди стоявших на полках книг. В обоих салонах гости были заняты комнатными играми, а в гостиной ее подстерегал кузен Катберт. Ни при каких обстоятельствах Уитни не могла больше вынести общения с ним. Оставалось либо вернуться в спальню, либо укрыться в отцовском кабинете.

Она выбрала последнее и, попросив Сьюелла принести колоду карт и подложить поленьев в огонь, уселась у камина на стул с высокой спинкой.

«Я становлюсь отшельницей», – думала она, медленно тасуя карты.

Послышался звук открываемой двери.

– Что там, Сьюелл? – осведомилась Уитни не оглядываясь.

– Это не Сьюелл, кузина Уитни, – пропел ненавистный голос. – Это я, Катберт.

Кузен подошел поближе и встал около стула, где мог беспрепятственно разглядывать сливочно-белые округлости, поднимавшиеся над вырезом корсажа.

– Чем вы заняты?

– Это называется солитер, – сухо, почти грубо бросила Уитни. – Или «Наполеон на острове Святой Елены». В него может играть только один человек.

– Никогда не слышал о таком, – заявил Катберт. – Вы должны мне показать, как это делается.

Стиснув зубы, Уитни продолжала раскладывать карты, и каждый раз, когда она наклонялась, Катберт тоже перегибался вперед, делая вид, что заинтересован солитером, а на самом деле заглядывал ей за корсаж. Наконец Уитни окончательно потеряла терпение, швырнула карты на столик и вскочила.

– Неужели необходимо глазеть на меня подобным образом? – прошипела она разъяренно.

– Да! – выдохнул Катберт, хватая ее за руки и пытаясь притянуть к себе. – Необходимо.

– Катберт, – зловеще предостерегла его Уитни, – даю вам три секунды на то, чтобы убрать от меня руки, прежде чем я закричу на весь дом.

Как ни странно, Катберт немедленно послушался и разжал пальцы, но не отошел, а, повалившись на колени, положил руку на сердце, очевидно, готовясь сделать предложение.