Уитни, любимая

Но она не позволит себе раскиснуть, не поддастся. Нужно быть сильной. Враги превосходили ее численностью – двое против одной… нет, трое, если тетя Энн была участницей этого чудовищного заговора.

Мысль о том, что любимая тетя тоже предала ее, едва не сломила волю девушки. Судорожно сглотнув, Уитни взглянула в окно. Да, сейчас она в одиночестве, но когда Пол вернется, он не задумываясь встанет на ее защиту.

Ну а пока, твердо напомнила она себе, придется полагаться лишь на собственные мужество и решимость, уж этого-то ей не занимать, а кроме того, Клейтону еще не пришлось по-настоящему узнать, с какой упрямой натурой ему придется иметь дело. О да, она прекрасно справится со всем сама до возвращения Пола.

Уитни с истинным злорадством начала придумывать способы перехитрить, обмануть, одурачить, вывести из себя и сорвать планы герцога. К тому времени, как она покончит с ним, его светлость поймет, что если он хочет провести оставшиеся годы в радости и покое, то ни в коем случае не должен жениться на ней! Возможно, если Уитни проявит достаточно хитрости и по-умному поведет себя, то сумеет ловко выпутаться из создавшегося положения и добиться, чтобы Клейтон сам разорвал помолвку. И к тому времени, когда вернется Пол, все происходящее превратится всего-навсего в досадное воспоминание.

В дверь тихо постучали. Вошла тетя Энн, на губах которой застыла сочувственная, ободряющая улыбка. Кто она – друг или враг?

Уитни не трогалась с места, настороженно наблюдая за тетей.

– Когда ты узнала обо всем этом, тетя Энн? – как можно бесстрастнее и спокойнее спросила девушка.

– В тот день, когда начала рассылать письма твоему дяде в четыре европейские страны и отменила свою поездку в Лондон, – объяснила леди Энн, присаживаясь на кровать.

– Правда? – хрипло прошептала Уитни.

Так, значит, тетя Энн пыталась отыскать дядю Эдварда и позвать его на помощь; она не предала племянницу Сладостно-горькое чувство пронзило Уитни, ломая все возведенные ею преграды, и подбородок девушки невольно задрожал. Плечи затряслись от облегчения и горя, и, когда руки тети обвились вокруг нее, Уитни наконец дала волю громким душераздирающим рыданиям, и так долго сдерживаемые слезы хлынули бурным потоком.

– Все будет хорошо, – утешала Энн, приглаживая спутанные волосы племянницы.

Немного успокоившись, Уитни обнаружила, что чувствует себя значительно лучше. Она вытерла глаза и даже умудрилась криво улыбнуться:

– О, тетя, какое ужасное положение! Ну не кошмар ли это?

Энн горячо согласилась, что все именно так и есть, а потом исчезла в примыкающей к спальне ванной, откуда появилась с полотенцем, смоченным в холодной воде.

– Вот, дорогая, положи это на глаза, чтобы веки не распухли.